Все радости - завтра

Потом посмотрела на мужа:

Адам де Мариско пристально рассматривал девочку. Да, это было совершенство — пухленькие маленькие ручки и ножки, маленький толстый животик. Она была розовой, с клочком черных волос на головке, а когда открывала глазки, было видно, что они голубые. Она смотрела прямо на него, и, усмехнувшись, Адам пощекотал ее пальцем. Ее кожа на ощупь была такой нежной!

— Она сделана из роз и слоновой кости, белого бархата, — тихо сказал он.

Скай гордо улыбнулась и снова одела малышку. Та запищала, а мать расстегнула рубашку и поднесла младенца к груди. Молоко должно было появиться лишь на следующий день, и в груди было только молозиво — все, что она пока могла предложить дочери. Адам восхищенно наблюдал за этой мирной картиной.

— А как мы назовем ее? — спросил он жену. Пока Скай считала, что у нее будет ребенок от Генриха Наваррского, она даже не могла помыслить о его имени.

— Может быть, в честь твоей матери и добавим имя Мари, ведь май — месяц Богоматери? — посмотрела на мужа Скай.

— Это так мило с твоей стороны, дорогая, — ответил он, — но у Кларисы есть дочь Мари-Габриэла, а у Александра — Габриэла-Мари. Конечно, у нашей дочери могут быть эти имена, но только у нее должно быть и свое, чтобы отличить ее от кузин. — Он еще раз взглянул на свою дочь, которая была всецело занята материнской грудью. Снова ему захотелось прикоснуться к ней, и он погладил пальцем ее сморщенную щечку. Тут его опять поразило ощущение бархатистости ее кожицы, и его глаза вспыхнули.

— Велвет — «бархат», — сказал он. — Велвет Габриэла-Мари.

Велвет де Мариско! Велвет де Мариско же в этот самый момент вдруг начала икать, к восторгу родителей, а потом, нисколько не обращая внимания на важность момента, когда из безымянного младенца она превратилась в Велвет де Мариско, мирно заснула. Скай любящим взором посмотрела на мужа, и Адам де Мариско улыбнулся в ответ. Им теперь не нужны были слова.

На третий день Велвет де Мариско была крещена в замковой капелле. Ко всеобщему удивлению, из Шенонсо, где они отмечали Первое мая, прибыли королева Екатерина и Маргарита. Принцесса захотела стать крестной матерью ребенка.

— Это не дочь Генриха Наваррского, — откровенно объявила Скай. — Мне не хочется, чтобы у нас было недопонимание, ваше высочество.

— Она слишком красива для дочери Генриха, мадам, — рассмеялась принцесса. — Нет, я решила стать ее крестной матерью просто потому, что, будь я хорошей женой, мне самой сейчас следовало бы родить. Но я не такая уж хорошая, да и Генрих совсем не образцовый муж. Сделайте милость, мадам, я буду добра к ребенку.

Скай вежливо поклонилась:

— Вы делаете честь моей дочери, ваше высочество.

— А кто будет второй крестной матерью? — спросила Екатерина Медичи.