Все радости - завтра

И вся любовь Адама не могла смыть этот страшный стыд, и она не могла превозмочь отвращение, которое будет преследовать ее теперь всю жизнь при виде этого ребенка.

И вдруг из объятий сестры она перешла в медвежьи объятия мужа.

— Ну, не плачь, моя девочка, не плачь! — упрашивал ее Адам, и его обычно уверенный голос сейчас звучал слегка искусственно.

Слезы заливали ее лицо, но, глядя на своего любимого, она произнесла, как ей показалось, обычным голосом:

— Черт побери, Адам, при родах всегда больно, и женщины всегда плачут! Что же ты хочешь, чтобы при родах нашего ребенка я вела себя по-другому, чем при родах других?

Он просиял, и она поняла, что, попроси она, и он откажется от своей мечты, и она даже подумала, не сделать ли так. Но потом выдавила слабую улыбку и погладила его по щеке.

— Правда, все в порядке, милая? — озабоченно спросил он.

— Да, да, дурачок, — устало пошутила она, — неудивительно, что Господь доверил роды женщинам — мужчины от малейшей трудности сразу раскисают.

— Да, — кивнул согласно Адам, — я бы предпочел с кем-нибудь лишний раз сразиться, чем испытать то, что тебе сейчас предстоит, девочка. Но я все время буду рядом, если понадоблюсь.

— Это хорошо, — сказала Скай, — только обещай, что, если будет очень уж трудно смотреть на все это, ты уйдешь, я не против.

Эйбхлин облегченно вздохнула. Трудности с родами частично объяснялись нежеланием Скай рожать этого ребенка. А теперь, похоже, Скай достигла душевного равновесия, и, значит, роды пойдут, хотя и медленнее, чем хотелось бы. Она решила, что пора заняться Скай более внимательно. Они с Габи помогли ей перебраться на стол, где был уже постелен матрас и чистые простыни. Эйбхлин тщательно вымыла руки и начала обследовать пациентку. Матка Скай еще не полностью раскрылась, когда рука монахини скользнула внутрь. Чуть дыша, Эйбхлин пробиралась все дальше, пока не почувствовала то, что и ожидала. У нее вырвалось какое-то проклятие по-ирландски.

— Что такое? — тут же насторожилась Скай. Эйбхлин снова вымыла руки.

— Ребенок не правильно повернулся, — сказала она, — там разрыв.

— А он сам в порядке?

— Наверное. Пока еще не ясно. Надо подождать. Они помогли Скай слезть со стола, и та, собрав все силы, снова начала мерить шагами комнату. Адам сопровождал ее. Зная, что ждет их впереди, Габи и Эйбхлин воспользовались передышкой и присели отдохнуть.

Боли наступали теперь чаще и интенсивнее, и наконец Эйбхлин решила снова осмотреть сестру. На этот раз матка была полностью раскрыта, но ребенок еще не развернулся так, как нужно. Наступила полночь, первое мая.

— Мне нужно попробовать самой развернуть ребенка, — сказала Эйбхлин.

— А ты сможешь? — спросила Скай.

— Мне это часто удавалось, — ответила сестра, — так что не беспокойся.