Все радости - завтра

— Ее привезли недавно, и она подружилась с Алимой. Она женщина красивая и мягкая, судя по бане. Она в основном проводит время с госпожой и детьми.

— К детям она очень нежна, — добавила другая банщица. — Говорят, в прошлой жизни у нее были дети. Как-то я увидела, что она вздыхает, глядя на младшую дочь госпожи Алимы, и она такая печальная!

Банщицы кончили скрести Кедара, сполоснули его чистой водой. Затем занялись его щетиной, так как он пожелал гладко побриться. После этого они отвели его в ванну с горячей водой, чтобы он отмок и его уставшие за время пути мускулы расслабились. Он, раздумывал над услышанным. Итак, Муна не девственница, хвала Аллаху, — сегодня ему не хотелось возиться с девственницей. Ему нужна женщина, сведущая в страсти, даже если она заупрямится, с помощью нежности и настойчивости ее легко уговорить, она быстро сдастся. Пока он размышлял о соблазнительном подарке дяди, на его устах бродила почти плотоядная улыбка, Она была одета изысканно, но при этом просто. На ней были широкие шаровары из полупрозрачного розового шелка, пронизанного серебряными нитями, с широким вшитым поясом и завязками на ногах. Они низко сидели на бедрах, оставляя обнаженной полоску между ними и такой же розовой шелковой открытой безрукавкой-болеро, отделанной по краям серебряной тесьмой, едва прилегавшей к нежным окружностям ее груди. О, как хотелось ему увидеть эту грудь! Но нежная краска стыда, появившаяся на ее щеках, когда дядя приказал ей раздеться, умилила его. На ней, конечно, не было украшений — ведь у нее еще не было хозяина который подарил бы драгоценные игрушки. Да, подумал он, ему придется потратить целое состояние на драгоценности. Он улыбнулся в предвкушении ее восторга от тех даров, которые она получит от него. Ее черные волосы были стянуты сзади розовой лентой, украшенной жемчугом, и ему захотелось развязать ее и запустить пальцы в ее гриву.

Напряжение внизу живота сигнализировало о том, что его фантазии снова возбудили его. Тихо ругнувшись, он попытался отвлечься от мыслей о своей новой прекрасной рабыне и начал про себя повторять суры Корана. Это было прекрасное средство. Мужчина не должен позволять женщине проникнуть в свое сердце так глубоко, чтобы он не мог обойтись без нее. Через несколько минут Нигера похлопала его по плечу:

Он вышел из мраморной ванны и по мозаичному полу прошел в другую, светлую и прохладную комнату, где молчаливые рабыни принялись подстригать его волосы и ногти. Затем он лег на скамью для массажа и отдался опытным пальцам Нигеры. Через час она помогла ему сесть и подала чашечку горячего сладкого турецкого кофе. Он осторожно потягивал напиток из полупрозрачной фарфоровой чашки, чувствуя себя освеженным и вполне готовым к долгой вечерней встрече с Муной.