Все радости - завтра

— За доктором! — скомандовала Скай Дейзи, склоняясь над телом герцога. — И приведи Эдмона, быстрее, Дейзи!

Дейзи выбежала из комнаты, двигаясь чисто автоматически, так как тоже была в шоке от происшедшего за последние несколько минут, Скай пыталась понять, жив ли еще герцог. Он был жив, но только слабое дыхание и легкое биение пульса на шее свидетельствовали об этом.

— О, Фаброн, — воскликнула она, — это я всему виной! Пожалуйста, не умирайте, монсеньор! Вернитесь к жизни, ради меня, и я сделаю вас счастливым! — Скай положила его голову на свои колени и нежно гладила ее. Больше она ничем не могла помочь ему. Он был так недвижим и бледен, что ее сердце разрывалось на части. Она не знала, любила ли она в самом деле этого странного человека, но было ясно, что он любил ее. Любил настолько, что начал защищать ее от пастора. Она не сожалела о гибели последнего, он был негодяем, принесшим тем, кого затронула его высохшая рука, только страх и горе.

— Дорогая! — Около нее внезапно оказался Эдмон де Бомон. — Что случилось?

— Герцогиня! — Это пришел врач. — Я позабочусь о нем. — Он взглянул на Дейзи:

— Девушка, помогите мне. Мы должны перенести его на кровать, и я осмотрю его тщательнее — — Вместе они подняли безвольное тело герцога и перенесли его на кровать, еще разобранную после прошедшей ночи.

— Что случилось? — повторил Эдмон, усаживая Скай обратно на стул. Его глаза были восхищенно устремлены на ее обнаженную грудь, но сейчас она совершенно не ощущала наготы. Он подошел к кровати, поднял вязаную шаль и набросил ее на плечи Скай.

— У Фаброна вышла ужасная ссора с пастором, и он был в такой ярости, что вышвырнул того с балкона. Можете не смотреть — он мертв. А потом у вашего дяди случилось нечто вроде удара. — Скай содрогнулась. — Найдите отца Анри, Дейзи. Я уверена, Эдмон знает, где тот скрывается.

— В комнате наверху старой башни, — сказал Эдмон.

Через несколько минут священник оказался в комнате. Скай видела его впервые, и он ей понравился. Отец Анри был невысок, с небольшими живыми карими глазами и пышными волнистыми седыми волосами. Хотя у него были аристократические черты лица, его речь была проста. Она подумала, что он скорее всего бастард какого-нибудь дворянина и крестьянской девушки. С преданностью долгу, которая и снискала ему уважение в замке, он устремился к герцогу и благословил его. Затем, обратившись к доктору, он спросил:

— Ну, Матье, он будет жить?

— Вероятно. У него апоплексический удар. Но о его силе я не могу судить до тех пор, пока он не придет в сознание. Священник кивнул и подошел к Скай и Эдмону.

— Как все это произошло, Эдмон? — спросил он.