Если наступит завтра

Но и пережевывая пищу, он не переставал болтать.

– Вы, наверное, актриса? – спросил он Трейси.

– О нет, – рассмеялась она. – Обычная туристка.

Итальянец наклонился к ней:

– Веllissima. Вы так красивы, что могли бы сниматься.

– Тебе же сказано, что она не актриса, – резко оборвала его жена.

Альберто Форнати не обратил на нее внимания.

– Я кинопродюсер, – сообщил он. – Вы, разумеется, слышали о таких лентах, как «Дикари» и «Титаны против Суперженщины»…

– Я почти не смотрю кино, – сказала Трейси и почувствовала, как его жирная нога прижалась под столом к ее ноге.

– Кое-что из своих фильмов я охотно покажу вам.

Сильвана побелела от злости.

– Вы бываете в Риме, дорогая? – Его нога поглаживала ногу Трейси.

– Я планирую поехать в Рим после Венеции.

– Великолепно! Benissimo! Мы можем вместе поужинать. Я правильно говорю, cara?[71] – Он бросил быстрый взгляд на Сильвану. – У нас изумительная вилла на Аппиевой дороге. Сорок акров. – Форнати сделал широкий жест рукой и сбил жене на колени соусник. Трейси не взялась бы утверждать, нарочно он это сделал или нечаянно.

Сильвана Луади вскочила и уставилась на расплывающееся на платье пятно.

– Sei un mascalzonne![72] – завопила она. – Tieni le tue puttane lontano da me![73] – И бросилась из вагона-ресторана. Пассажиры проводили ее удивленными взглядами.

– Какая досада, – пробормотала Трейси. – Такое красивое платье… – Ей хотелось отхлестать этого типа по щекам за то, что он так унижал жену. Сильвана Луади заслужила каждый карат своих драгоценностей. И даже больше!

Итальянец вздохнул.

– Форнати купит ей новое. Не обращайте внимания на ее манеры. Она меня очень ревнует.

– И не без оснований. – Трейси спрятала иронию за улыбкой."

"– Что верно, то верно, – распетушился он. – Женщины находят Форнати весьма привлекательным.

Трейси едва не расхохоталась – настолько смешным показался ей этот надутый коротышка.

– Могу понять, – сказала она.

Он потянулся через стол и взял ее за руку.

– Ты нравишься Форнати. Очень нравишься. Чем ты зарабатываешь на жизнь?

– Я секретарь юриста. Все свои деньги я откладывала на эту поездку и надеюсь прилично устроиться в Европе.

Выпученные глаза итальянца скользнули по фигуре Трейси.

– У тебя не будет проблем, Форнати тебе обещает. Он очень добр к людям, которые добры к нему.

– Как мило с вашей стороны, – застенчиво проговорила Трейси.

Он понизил голос:

– Мы можем обсудить это сегодня вечером в твоем купе.

– О, это неудобно, – зарделась Трейси.

– Perchе? Почему?

– Вы такой знаменитый. В поезде вас, наверное, знает каждый.

– Естественно.

– Если заметят, как вы заходите в мое купе… могут неверно истолковать. Вот если бы ваше купе было рядом с моим… Какой у вас номер?

– E settanta… семьдесят. – Итальянец посмотрел на нее с надеждой.