Прогноз гадостей на завтра

– Вот, кумекаю, как раскроить, – так же тихо ответил мастер, – ежели большую часть сюда, а бордюр с краю, то запросто табуретка получится, а то и две!

– Нам материал на складе по норме отпускают, – пояснил Иван, – хозяева там как-то посчитали и решили, что самые умные. Остатки сдавать не надо, а ежели поэкономней скроить, то вам кусок дерматина остается, а то и два, чтобы табуретку перетянуть. А то они у вас пообтрепались жуть! Вот точно, бордюр сюда! Значит, завтра краны починю и на табуреточки выгадаю, будут как картинка, а то срам глядеть! Что это они какие-то вроде как исцарапанные?

– Кошки когти точили!

– О-о-о, – протянул Ваня, – а я своих отучил!

– Завтра покажу! – пообещал мастер.

Ровно в десять утра я вошла в ворота Белогорского кладбища и поразилась огромной толпе, заполнившей зал прощания. Два гроба, установленные на помостах, походили на клумбы. У Эдика и Гемы был огромный круг общения, и на похороны явилось человек сто, не меньше. Правда, плачущих людей не наблюдалось. Все сохраняли скорбное выражение на лицах и приличествующее случаю тихое молчание. Церемонией руководил Жора Саврасов, он приглашал выступающих, кивал пианистке, перекладывал венки, шепотом отдавал какие-то указания сотрудникам…

Я заметила в самом углу парня, обвешанного фотоаппаратами, подошла к нему и сказала:

– Привет, – бодро отозвался юноша, строча в блокноте.

– Извини, ты из какой газеты?

– Веду светскую хронику в «Модном базаре», а что?

– Всех здесь знаешь?

– А то! Похороны Малевича – светское мероприятие, вот наши и отметились!

– Можешь мне людей назвать?

– Из «Космополитен», в первый раз работаю, до этого уголовную хронику вела, а теперь на тусовку кинули.

– Ну, бедолага, – посочувствовал парень, – тяжело с непривычки, лады, слушай!

И он принялся объяснять, сыпя фамилиями и титулами.

– Прямо у гроба Эдика стоит Виктор Климович Подольский со своей женой Жанной, рядом Леонид Сергеев, администратор певца Николая Аржа, потом Катя Волкова, актриса, в сериале «Своим нельзя» снималась…

Журналист знал всех. Единственная дама, которую он не смог назвать, была Оля Малевич, пришедшая на похороны брата, естественно, не в образе Эфигении, а просто в черном платке…

Примерно часа через полтора гробы погрузили на специальные каталочки, доставили к двум зияющим ямам и при помощи специальных машинок опустили вниз. По крышкам застучали мерзлые комья, над погостом с карканьем носилась стая ворон, и стоял жуткий, пронизывающий холод.

– Попрошу всех в концертный зал, – крикнул Жора, – помянем усопших по русскому обычаю.

Чинно переговариваясь, без суеты и спешки, толпа потекла в указанном направлении.