Прогноз гадостей на завтра

– Вот, – сказал он врачу, – тут двести миллилитров четырехпроцентного раствора гидрокарбоната натрия, вводите медленно…

Доктор глянул на девочку, потом на Алика и заметил:

– Вообще, коллега, мы рекомендуем двести пятьдесят миллилитров десятипроцентного раствора глюкозы…

– У нее ацидоз, – прервал его Алик, – а еще хорошо бы ввести контрикал, гордокс, только у меня этих препаратов нет, впрочем, липоевая кислота, витамин Е, эссенциале для защиты печени…

– Вы токсиколог? – с уважением поинтересовался врач.

Алик помедлил секунду и кивнул:

Но чем дольше Радзинский изучал специальную литературу, тем больше понимал, что Ниночку никто не травил, похоже, что бедняжка действительно заболела какой-то неизвестной науке болезнью…

Потом до Алика дошли наконец слухи о женитьбе Эдика на Геме и о том, что она всем рассказывает о «последней просьбе Ниночки». Радзинский сначала дико возмутился, он-то хорошо знал, как умирала Нина. В палате в этот момент никого не было, а Гема приходила к подруге всего один раз, кстати, и Эдик не слишком рьяно ухаживал за женой. Показывался минут на десять в день, а потом вообще укатил с гастролями в Болгарию… На похороны жены он прибыл прямиком из Софии… Зато теперь и Гема, и Эдик на всех углах рассказывали, как пытались объединенными усилиями спасти Нинушку, но не сумели…

Первым желанием Алика было явиться к новобрачным и набить им наглые морды или по крайней мере переколотить у них в доме всю посуду… Он уже совсем было собрался отправиться к Малевичу, но в ночь накануне визита ему приснилась в первый раз Нинуша. Любимая женщина в его сне выглядела совсем не так, как в последние месяцы. Молодая, красивая, с блестящими волосами и лучезарной улыбкой…

– Аличек, – говорила она, – Аличек, мне хорошо, я счастлива… Только одно мешает… Отравили меня, Алик, убили… не ходи к ним, найди доказательства, не ходи, не ходи…

Радзинский проснулся в холодном поту. Наутро он опять начал искать хоть какие-то свидетельства насильственной гибели любимой. Теперь он пошел иным путем, принялся следить за Гемой и Эдиком.

Желание наказать противную парочку было столь велико, что Алик, старательно скрывая истинные чувства, начал навещать Малевичей, прикидываясь другом семьи.

– Он так радовался, когда узнал, что Эдик больше не сможет играть на скрипке, – грустно улыбалась Настена, – говорил: это его господь наказал за Ниночку.

Гему Алик ненавидел так, что у него мигом начиналась тахикардия при взгляде на Даутову. Когда она неожиданно открыла в себе целительский дар и начала мотаться по России и странам ближнего зарубежья с сеансами, Радзинский с возмущением говорил Настене:

– Дурит, дрянь, народ.