Завороженные

Самое ценное прячется где-нибудь в задней комнатке для постоянных покупателей… а еще потому, что частенько как продажа, так и покупка некоторых вещей преследуется законом самым суровым образом… Теперь понимаете, любезный мастер, почему я решила поговорить именно здесь? Мы — скромные служители закона, произвола допускать не должны. Поэтому, если вы сию же минуту не расскажете все, что меня интересует, я попросту велю своим людям кликнуть квартальных Бдящих. Они перевернут лавку вверх дном и, голову можно прозакладывать, найдут немало такого, за что вы немедленно отправитесь в подвалы замка Карманталь… а там, сами понимаете, неуютно. И уж там-то из вас быстренько все вытряхнут, вот только вам будет очень больно… — она пристукнула ладонью по вычурному поручню, отчего поднялась пыль. — Хватит! Либо бы начнете петь не хуже теноров Императорской оперы, либо я посылаю за квартальными… Ну?"

"— А если… — дрожащим голосом выговорил старичок.

— А если будете со мной откровенны, то я, клянусь своим гербом и милостью Великого Змея, забуду о вас, едва выйдя отсюда. Ну?

— Я им и в самом деле кое-что продал…

— Что?

— Карту… Старинную… Это дозволено…

— Смотря что это за карты… — вкрадчиво протянула Элвиг. — Вы же прекрасно знаете, как с этим обстоит… Что за карта?

— Обыкновенная карта отрогов Филаперского хребта в той области, где расположены Семь Излучин… — он набрал побольше воздуха в грудь и с видом человека, очертя голову сигающего в ледяную воду, выпалил, зажмурившись: — Вы дали слово… Там был отмечен Черный Город, город цвергов… Тем именно значком, каким еще со времен короля Роберо как раз и отмечались на картах Черные Города… И все, одна-единственная карта…

Какое-то время Элвиг молчала. Поручик видел, что она поражена не на шутку.

— Так-так-так… — произнесла наконец девушка. — Всего-то навсего одну-единственную карту… Вы, конечно же, прекрасно помните, куда следует немедленно представлять любые карты, на которых значатся Черные Города. Вот только официальное вознаграждение персонам вроде вас кажется маленьким, и вы стараетесь заработать побольше, прекрасно зная, что за это полагается. Ловят вас, ловят, казнят, а вы по-прежнему надеетесь, что пронесет…

— Госпожа моя, вы дали слово… — пролепетал старичок и опустился в заскрипевшее, зашатавшееся кресло с таким видом, словно ноги у него отнялись окончательно.

— Я свое слово всегда держу. Где вы ее раздобыли? Или она была не одна?

— Одна-единственная, клянусь чем угодно. Больше там не нашлось ничего предосудительного. Я ее купил совсем недавно, вовсе не умышленно, ничуть не подозревая, что там…

— И как такое может быть?

— Да очень просто. Как частенько случается.