Завороженные

Поручик так и таращился на нее снизу вверх, по-прежнему прикрываясь под водой обеими руками, в состоянии полного ошеломления. «Действительно, нравы незамысловатые, — подумал он сердито, — прямо тебе Версаль…»

Красавица, улыбаясь ослепительно, но как-то заученно, подняла обе руки, расстегнула пряжки, и хитон невесомым облачком стек к ее ногам, только золотые пряжки едва слышно стукнули о резные каменные плитки. Встала совершенно нагая, ничуть этого не стесняясь, как ни в чем не бывало улыбнулась:

— Благородный дарет позволит к нему присоединиться?

Чувствуя, что весь залился краской, поручик отчаянно замотал головой. На кукольном личике девицы не отразилось ни малейших эмоций. Улыбнувшись той же чуточку неестественной улыбкой, она спросила:

— Благородный дарет предпочитает, чтобы я его дожидалась в спальне?

— Пошла вон отсюда! — прикрикнул поручик. — Вообще вон, ясно тебе?"

"Должно быть, прочитав по его лицу, что он настроен серьезно, девушка едва заметно пожала плечами, присела, грациозным движением подобрала хитон и, на ходу набрасывая его через голову, тихонечко скрылась. Убедившись, что ее и след простыл, поручик убрал руки, вновь наполнил бокал до краев и осушил его, крутя головой, похмыкивая. Вытерев руки огромным мягчайшим полотенцем, достал новую папиросу, сердито закурил.

Заслышав тихие шаги и, обернувшись туда, папиросу уже изо рта не выпустил и прикрываться не стал, но удивился еще более. К ванне почти бесшумно прошествовал стройный юноша в золотистой набедренной повязке, грациозный, хрупкий, довольно-таки женственный.

Машинально пуская дым, поручик недоуменно уставился на него. На языке так и вертелось: «Тебе чего тут?»

Улыбнувшись ему этаким порочным манером, юноша мелодично вопросил:

— Благородный дарет позволит к нему присоединиться?

Только теперь до Савельева дошло. Сжимая кулаки и багровея от злости, он рявкнул, словно сто унтеров сразу:

— Пошел отсюда! Чтобы духу твоего…

Юноша, не моргнув глазом, с чуточку недоуменным видом исчез из ванной. Вторая папироска плавала рядом с первой. Чертыхаясь, поручик выдернул пробку, включил душ и, вскочив, встал под теплыми струйками. Быстро обтерся полотенцами досуха, всерьез опасаясь каких-то новых проявлений широкого императорского гостеприимства, принялся торопливо одеваться, косясь на вход, чтобы не оказаться вновь застигнутым врасплох.

Обошлось. Зато едва он вышел в гостиную с загадочными «зеркалами» на столике, откуда-то справа возник лакей и, кажется, очень даже сокрушенно поинтересовался:

— Благородный дарет чем-то недоволен?

Бесцеремонно взявши его за шкирку, поручик сказал с расстановочкой, без всякого дружелюбия:

— Чтобы никаких больше… гостий и гостей. И сам пропади куда-нибудь, чтобы я тебя больше не видел.