Завороженные

Савельев еще успел заметить, как Шорна кидается к столу, нависает над ним в неудобной позе, колотит по квадратикам, кажется, всеми десятью пальцами и что-то кричит.

А потом поручик побежал. Ему было стыдно, он ничего не понимал, но выскочил в коридор, припустил бегом, загрохотал по лестнице, ведомый каким-то непонятным инстинктом, погасившим мысли и чувства, подхлестывавшим: бежать, бежать, бежать!

Ему было достаточно увидеть лицо Шорны — белое, застывшее, полное даже не страха, а какой-то невероятной отрешенности…

От него недоуменно шарахались чинно шагавшие куда-то придворные, он кого-то сшиб с ног, но не остановился, прыгал через три ступеньки, несся огромными прыжками… Едва не промчался сгоряча мимо двери в покои Маевского, не узнав ее вовремя — но успел ухватиться за ручку, едва не шлепнулся, резко остановившись, устоял на ногах…

Ворвался внутрь, не обращая внимания на голые руки-ноги, видневшиеся из-под содранной портьеры в углу прихожей, влетел в гостиную. Там по-прежнему покоился под столом сиятельный принц, а Маевский, полностью одетый, вроде бы протрезвевший, сидел за столом, нахмуренный и серьезный, а полковник что-то ему тихонько растолковывал, водя пальцем по карте… Оба недоуменно вскинули глаза.

— Господа… — задыхаясь, еле выговорил поручик, — Шорна сказал, нужно бежать… спасаться… Метеор… Предсказание… это конец, он сказал… там… там…

Он выскочил на балюстраду. Дымный след промчавшегося болида расплывался на глазах, становясь все шире и шире, словно перечеркивая небесную лазурь.

— Ого! — выдохнул у него над ухом Маевский. — Это серьезно, господа…

— О них никто и ничего не помнит! — закричал поручик. — Они исчезли напрочь! Вы видите?

Полковник почти спокойно вмешался:

— Думается мне…"

"Все вокруг вдруг колыхнулось — так, словно невероятная, неописуемая сила дала оплеуху всей планете. Каменная балюстрада под ногами заходила, словно неустойчиво лежащая поперек овражка доска, и поручик увидел, как стройная, с высокой крышей башенка расположенного за огромным парком восточного крыла дворца опасно заколебалась, словно куст на ветру, послышался протяжный треск — и башенка, рассыпаясь, рушась, стала валиться с плоской крыши, исчезла из виду, а там, где она только что стояла, осталось жалкое возвышеньице со щербатыми краями, напоминавшее сломанный зуб…

— Назад! — крикнул полковник.

Он первым шарахнулся, бросился в гостиную. Они едва успели кинуться следом, как балюстрада с грохотом обрушилась вниз.

Пол под ногами, казалось, ходит волнами. Вокруг слышался противный треск, скрежет, упала огромная картина…

— На улицу! — распорядился полковник.