Завороженные

Только что сидел на ветке и вдруг будто в воздухе растворился… Никто не понимает, как он это делает, ученые пожимают плечами. И тем не менее с ним все так и обстоит. Притом, что разума у этого зверька нет ни на ломаный грош. В животном мире немало таких загадок, если хотите, можете посмотреть книги об этом. Так и с мамонтами.

— А вдруг… Что, если принц — карн?

Шорна расхохотался — искренне, весело."

"— Ох, благородный Аркади… — сказал он, так и не согнав с лица улыбку. — Порой общение с вами мне доставляет вовсе уж несказанное удовольствие… и выгоду. Вы только не обижайтесь, умоляю вас, но вы порой — источник ценнейших сведений о вашем мире, старый проныра из тайной полиции, уж не посетуйте, этим беззастенчиво пользуется — как же иначе, если вы сами все выкладываете…

— Я? — сердито сказал поручик. — Ничего я вам не выкладывал!

— Да, выкладываете. Сами того не зная. Тут, понимаете ли, дело не в том, что вы говорите, а в том, чего вы не знаете. Полицейские ухватки… Теперь я совершенно убежден, что в вашем мире способности карнов не используются совершенно и не изучены толком. Иначе бы вы не говорили порой такие вещи, такие… Ну при чем тут — я говорю о принце — способности карна? Они, да будет вам известно, относятся исключительно к цвергам. Понимаете? На карна не действуют насылаемые цвергом видения, он не поддается влиянию цверга, зато сам может цверга, в противоположность большинству обычных людей, распознать под любой личиной, выследить цверга и так далее. Конечно, порой у карна обнаруживаются и другие способности, но они, без малейших исключений, мелкие, побочные. Вроде умения пугать зверей мысленным посылом, сбрасывать взглядом яблоки с дерева и опрокидывать, не прикасаясь, кубки на столе. Мелко, право… И кубков не сбросит больше пары-тройки, и зверей если и напугает, то никак не большую стаю и не особенно крупных… Главный дар отчего-то неразрывно связан с цвергами. Принц никогда не проявлял способностей карна. Он талантливый фантазер… и благодаря своему дару сказочника пользуется большим успехом у придворных девиц и дам. Я-то его знаю с младенчества. Вот ваши сны — вещь гораздо более интересная, ими для порядка следует заняться всерьез. Как-никак небо … — он вновь произнес это слово едва ли не с почтительным придыханием.

— А при чем тут небо? Или это какая-то государственная тайна?

— Ну что вы, — сказал Шорна, — какие тут тайны… О сути, правда, мало кто знает, но многие внешние проявления у всех на глазах.