Завороженные

Ну не украдет же, в конце концов, не закует в цепи, не заставит работать на себя силком? Хотя кто его знает… Жутковатый дяденька.

— Я — офицер и приносил присягу своему императору, — сказал он решительно. — Простите великодушно, но ничего тут не поделаешь… Вы должны понимать такие вещи…

Вопреки его ожиданиям, Шорна не стал его уговаривать и прельщать. Сказал с неприкрытым сожалением:

— Жаль… Искренне жаль. Ваши слова делают вам честь… но, право же, это тот случай, когда избыток благородства только сердит. Жаль. Но вы, надеюсь, не откажетесь со мной сотрудничать в… некоторых делах? Пока вы здесь?

— Разумеется, — сказал поручик. — Охотно.

Он нимало не кривил душой — полковник его на подобное сотрудничество только благословит, заранее можно сказать…

— В ближайшее время мне предстоит пара серьезных дел, — сказал Шорна. — Хотелось бы, чтобы вы сопутствовали.

— Можете на меня полагаться, — сказал поручик.

— Ну что же, спасибо и на том… Пойдемте? Ваши спутники наверняка заскучали…

Не так уж они и скучали — Маевский с большим воодушевлением, жестикулируя, бросая пылкие взгляды, что-то горячо рассказывал Элвиг, а она слушала с живейшим интересом, смеялась, поглядывала кокетливо. Поручик ощутил мимолетный укол ревности — что было достаточно глупо, нелепо даже как-то…

— Я вас оставлю, господа, — поклонился Шорна. — Служба…"

"Бросив напоследок на Элвиг многозначительный взгляд, он не спеша удалился. Маевский сразу же вскочил:

— А не отпраздновать ли нам, друзья мои, это нежданное великолепие? — он потеребил тяжелую орденскую цепь. — Не часто меня награждают. Гораздо чаще подвергают жесточайшим разносам, как только что бедняжку Элвиг… Я тут уже успел отыскать одно приятное местечко. «Принцесса и дракон» называется.

— У вас есть вкус, — одобрила Элвиг. — Место, действительно, хорошее. Едем?

…Невозможно оказалось отделаться от этого кошмара — вроде бы и не выглядевшего кошмаром. Ни бегущих по пятам чудовищ, ни страшных видений, и все же…

Как и в позапрошлую ночь, и в прошлую, он оказался в тяжелом, неприятном сновидении, о котором прекрасно знал, что оно собой представляет, но никак не мог проснуться.

В кошмаре он снова удивительным образом осознавал себя не человеком, вообще не живым существом — исполинским камнем, несущимся в черной пустоте, усыпанном мириадами колючих звездных огоньков. Впереди светился окутанный белоснежными полосами диск, камень надвигался, надвигался, вроде бы медлительно плыл во мраке, так что диск не увеличивался, но в то же время несся с невероятной скоростью… к Земле.