Завороженные

Элвиг тихо сказала:

— Никто из тех, кто имеет какое-то отношение к властям, не стал бы так прятаться. А вот самодеятельные бродяги… Пойдемте? Я первая…

Они покинули лодку и двинулись под козырек, держа оружие наготове. Но вскоре опустили, не встретив ни единой живой души. Без труда можно было рассмотреть сквозь высокие чистые стекла, что лодка совершенно пуста. И когда они забрались внутрь, не нашли там ничего, ни единой мелочи, вещички. Кто бы на лодке ни прилетел, здесь его не было, ни живого, ни мертвого.

Они стояли плечом к плечу, глядя на близкие строения — теперь, с расстояния, откуда можно и камнем добросить, вовсе уж хорошо видны многочисленные разрушения. Отметины не усилий кого бы то ни было разумного, а безжалостного времени, помаленьку превращавшего покинутые дома в развалины.

— Последняя проверка… — сказала Элвиг.

Извлекла из кармана некое подобие овального зеркала в причудливой оправе из черного металла, с короткой круглой ручкой. Только это было не зеркало, а безупречно отшлифованная пластинка то ли светло-фиолетового стекла, то ли неизвестного минерала. Подняла его перед лицом, медленно, сосредоточенно, с серьезнейшим, застывшим лицом принялась водить вправо-влево, и это продолжалось долго.

Потом девушка откровенно расслабилась, спрятала «зеркальце» в карман, убрала оружие в кобуру, тщательно ее застегнула, обернулась к ним, улыбаясь во весь рот:

— Красавчик Сторри, скотина этакая… Брехун… Можете быть спокойны, господа мои: там нет ни цвергов, ни людей. Вообще никого нет, даже трупов. Прибор ошибаться не может, столько раз за много лет испытан в деле…

Невольно вздохнув с облегчением, поручик убрал револьвер в карман, а Маевский повесил скорострел на плечо, дулом вниз. Пожал плечами:

— Интересно, а куда делся тот или те, с лодки? Назад они, во всяком случае, не улетели…

— Представления не имею, — сказала Элвиг. — Может, лодка была не одна, и эту по каким-то своим причинам оставили. Не могла же она прийти в негодность? Это надежнейшее устройство, там просто нечему сломаться, а мелкие поломки в два счета исправляются… Как бы там ни было, в городе их нет. Ни живых, ни мертвых. Пошли?

И она первой нетерпеливо шагнула к городу. Следом двинулся поручик, а Маевский замыкал шествие, тихонько напевая себе под нос:

Стоял июль, а может — март…Летели с юга птицы…А в это время Бонапарт,А в это время БонапартПереходил границу.

Поручик отметил, что в облике штабс-капитана не было и следа беззаботности, — он передвигался так, словно шагал по тонкому льду, собранный и напряженный, напоминал сейчас грациозного хищника. Прежний балагур и повеса, несомненно, был опытным бойцом, на которого стоит полагаться…

Они остановились перед ближайшим зданием.