Завороженные

— Я бы тоже не послушала, наверное, — задумчиво произнесла Элвиг. — Это ведь все жуткие легенды, Сторри — про Города Смерти, откуда не может вернуться ни одна живая душа… Сказочки, выдуманные исключительно затем, чтобы отпугивать прытких новичков и опасных конкурентов. Вы — любитель, Сторри. А у меня за спиной — Служба. Я сама бывала в двух Черных Городах. И прочитала все, что о них имеется в наших архивах. Так что сказочки все это — насчет смертельных мест. Попадаются, конечно, ловушки … Но их можно без труда избежать, если не баловаться на месте с иными находками. Но Город Смерти… Вздор.

— Считайте, как вам угодно…. — фыркнул Сторри. — Вы настолько же упрямы, насколько умны и прелестны. Не первый год знакомы. Думайте, что хотите, но так оно и есть. Я их предупреждал. А коли уж они до сих пор не объявились…

— Глупости, — отрезала Элвиг. — Ну?

— Простите?

— Не притворяйтесь, Сторри. Вы видели карту и должны были прекрасно ее запомнить. Показывайте место. У вас, как у всякого серьезного представителя вашего ремесла лежит где-то поблизости охапка географических атласов, лучших, какие только можно достать за деньги. Вам приходится быть и книжными червями… Я вам помогу, чтобы не рыться долго: отроги Филаперского хребта в той области, где расположено Семь Излучин… Ну, что вы стоите? Это ваше постоянное жилье, значит, и книги здесь.

Красавчик Сторри, не растерявший самообладания и достоинства, выпрямился с видом самой гордой несгибаемости. Отчеканил:

— Прекрасная Элвиг, я вам повторяю громко, внятно, членораздельно: это смертельное место. Оттуда не возвращается ни одна живая душа. Вам понятно?

— Понятно, — кивнула Элвиг. — Ну как, пойдете за атласом или мне уйти… и претворить в жизнь все обещанное?

— Ну что же… — сказал Сторри, кривя губы в неприязненной усмешке. — Меня упрекнуть не в чем, я вас предупредил, и не раз. Никто, кроме вас, не виноват. Жаль, конечно, вы так юны и прелестны…

— Вы идете? — ледяным тоном прервала Элвиг.

Сторри покачал головой, хмыкнул и скрылся в коридоре. Очень быстро он вернулся, неся огромный фолиант в черном кожаном переплете с затейливым, потускневшим серебряным тиснением. Опустил его на столик в углу, раскрыл на середине, пролистал еще несколько страниц. Как разглядел поручик, карты были печатные, в несколько красок, прекрасного исполнения. Картография и печатное дело здесь стояли на высоте.

Элвиг моментально наклонилась над картой, нетерпеливо бросила:

— Показывайте.

Держась подчеркнуто отстраненно, с видом потомственной княгини, которую тяжелые жизненные обстоятельства и лютое безденежье заставили-таки поступить кассиршей в бордель, Сторри взял со стола золоченый циркуль, примерился и уверенно ткнул иголкой в некую точку на карте.