Женская зависть, или Как избавиться от соперниц

В воздухе витали музыка и любовь. Спать совсем не хотелось, потому что реальность и без того казалась нам сном.

А где-то совсем недалеко играла музыка Вивальди, «Времена года», слушая которую почему-то хотелось плакать. Но эти слезы были слезами счастья.

Я украдкой посматривала на венецианских мужчин, кидающих на меня томные взгляды, и вспоминала Татьянин рассказ. Уж теперь-то я знала, что все их ухаживания, страстные взгляды, красивые слова и сумасшедшие ночи любви стоят немалых денег.

Мы дышали Венецией, и оба приходили к мысли, что никуда не хочется уезжать от этого торжества.

Той ночью, перед тем как заняться любовью, Степан включил ночник и сказал, что хочет любоваться мною при свете. Я быстро выключила свет и отвернулась от Степана.

– Надя, ты что?

– Ничего!

– Ты обиделась, что ли? – удивился Степан.

– Я на мужчин уже давно не обижаюсь.

– Да сколько тебе лет-то, чтобы ты на них обижалась!

– Что ты постоянно попрекаешь меня моим возрастом?! – неожиданно разозлилась я.

– Я тебя не упрекаю. Просто иногда мне кажется, что я для тебя старый. Тебе же, наверно, хочется дискотек и ночных клубов.

– Я уже свое отплясала.

Степан нежно меня обнял и прошептал:

– Ты меня до сих пор стесняешься? Мы уже с тобой столько времени вместе, но ты все не хочешь, чтобы я видел тебя обнаженной. Почему?

– Потому что на моем теле много шрамов.

– А если я скажу тебе, что люблю все твои шрамы?..

В эту ночь я перестала стесняться своего тела и разрешила Степану увидеть меня при свете. В тот момент, когда он смотрел на мои шрамы, мне стало казаться, что они краснеют, набухают и кровоточат, вызывая у Степана неподдельный ужас и отвращение. Увидев, как я съежилась, Степан улыбнулся и стал покрывать мое тело поцелуями, старясь не обойти вниманием ни один шрам.

– Девочка моя, сколько же тебе пришлось пережить, – прошептал он нежно. – Будь проклят этот пожар.

А я почему-то заплакала, обняла Степана и почувствовала к нему бесконечную благодарность за его трепетное ко мне отношение. А ведь я практически не знала этого человека. Внезапно ворвавшийся в мою жизнь мужчина, изменивший внешность, имя и паспорт... Что мне о нем известно? Да ничего. Значит, у него есть своя тайна, и эту тайну мне никогда не узнать... Его нежность завораживала и подкупала. Я отвечала на призыв его горячего тела и смотрела на него влюбленными глазами. Мне было как-то непривычно признаваться себе в собственной ненасытности.

Мы занимались любовью, а по моим щекам все текли и текли незримые слезы...

А где-то там, за окном, красовалась Венеция – очаровательная, кокетливая, сказочная, изысканная, немного грустная и безумно романтичная. Ей можно простить все, и даже самолюбование."

"Где-то там, за окном, город, невозмутимо качающийся на водах голубой лагуны.