Зависимая

Поэтому сейчас ему было смешно от того, что он не мог перестать думать об этой простой девушке. Только смех его был горьким.

Он снова усмехнулся, но тут же уголок рта скривился от боли. Черт, вчерашняя потасовка была доказательством того, как задел его поступок Алекс. Злость и ярость он выплеснул на мелкой группировке, от которой желал получить информацию. Позволить своим кулакам поработать тогда, когда за него это могли сделать его люди, было в высшей степени неразумно, но он желал выплеснуть свою злость и выбрал их в качестве боксерской груши. Устав, он не успел увернуться от удара в челюсть. Уолтер дал приказ подчиненным закончить его работу. Ярость ушла, но злость осталась. Такая же злость, которую он испытал в детстве, когда узнал, что мать продала его отцу за пятьсот тысяч долларов. Но эти деньги не принесли ей ничего, кроме смерти. Ведь отец никогда не платил за то, что принадлежало ему.

Похоть, это просто похоть. И вчера он пытался убедить себя в этом. Все, что требовалось, – просто зайти к одной из своих бывших шлюх, расстегнуть штаны и смотреть, как миниатюрная блондинка опускается перед ним на колени. Она делала минет великолепно, ощущения от ее горячего рта и мягких губ заставляли кровь быстрее бежать по венам; так почему же, когда он опустил голову и посмотрел на ее шелковистые белокурые волосы, которые закрывали опущенное лицо и его пах, он представил перед собой Алекс? Сжав затылок женщины, он кончил, все еще думая о своем Ангеле, а после просто застегнул молнию и покинул квартиру. Почему он не остался дальше утолять свой физический голод, как делал много раз до этого? Почему вместо ощущения легкости и послевкусия наслаждения на него накатили злость и раздражительность?

И вот он вернулся домой, как никогда ощущая пустоту внутри и вокруг себя. Он и не думал, что Алекс так заполняла собой этот дом. Везде все еще витал ее запах, чувствовалось ее присутствие. Вот-вот она спустится по ступенькам, выбегая к нему навстречу, но вместо этого его встретила тишина. Такая же тишина заполнила его комнату. Она сводила его с ума, и даже глоток виски не согревал от холода, который поселился внутри.

Его старик назвал бы его слабаком. Он бы мучил его снова и снова, показывая, как низко он пал, когда стал зависеть от низшего существа – женщины. Как хорошо, что тело этого говнюка давно поедают черви, а душа его, он надеялся, горит в пламени ада. Это было то, что он заслужил. Смерть от руки собственного сына, которого он воспитывал как свое подобие. Думал ли его отец о таком конце?

А может, он ждал его? Может, именно к этому готовил Девила? Чертов ублюдок даже в аду мог бы гордиться им. Его сын создал империю в два раза сильнее, чем была у него.