Зависимая

Даян иронично кивнул и, обойдя диван, плюхнулся на него, положив ноги на журнальный столик. Его тело было полностью расслабленным, несмотря на то что от Дьявола исходили волны ярости и угрозы.

– Ты сам мне ее отдал, так в чем же причина твоей злости?

– А тебе всегда нужно докапываться до истины?

– Я твой голос разума. Это моя работа.

– Разве ты не хлеб Уолтера забираешь?

– Он просто компьютер, который ведет дела, а я толкаю тебя на рассуждения о сути бытия для принятия правильных решений.

– И какое правильное решение я должен принять сейчас?

– Ты уже его сделал. Сам же знаешь.

– Даян… – в голосе мужчины была твердость, которая не раз ломала волю закаленных убийц.

– Парни удивлены, что ты переступил через себя и отдал ее мне. Ведь свое ты не отдаешь и не отпускаешь, – продолжил рассуждать мужчина как ни в чем не бывало.

– И поэтому я пришел за ней.

– Я и пальцем не притронулся к твоей собственности. Слишком хорошо знаю тебя. Ведь твое всегда остается твоим. Я, можно сказать, просто хранил ее у себя некоторое время. Правда, все же предложил ей выбор.

– Она осталась. Иди к ней. Только не напортачь в этот раз, мой Дьявол, а то я из Смерти превращаюсь в Купидона. Бр-р-р, аж противно.

Мужчина содрогнулся от показной брезгливости, но еле сдерживаемая веселость испортила весь эффект.

– Уже и посидеть на собственном диване нельзя?

– Ладно, ладно, ухожу, хотя так хотелось посмотреть это шоу.

Даян спокойно поднялся с дивана, нарочно медленно потянулся, хрустя костяшками под гневным взглядом Дьявола, от которого, казалось, вся комната наэлектризовалась. И именно в этот момент снова открылась дверь спальни. Алекс вышла в гостиную, закрыв ее за собой, и прислонилась к холодному стеклу спиной. Ее глаза были прикованы к гордому властному мужчине, который резко посмотрел на нее, забыв о Даяне. Его взгляд, наполненный яростным голодом, прошелся по ней, поглощая каждый кусочек ее тела.

Казалось, время в помещении остановилось. Не было больше ничего вокруг. Ни звука закрывающейся за Даяном входной двери, ни ее колотящегося сердца, ни страха, ни боли. Все растворилось в одном глубоком взгляде, который олицетворял для нее самую темную бездну. Готова ли она упасть в нее снова, раствориться в пучине его властности и жестокости?

Алекс не могла двинуться с места, не могла дышать. Молчание тяготило, но губы не слушались ее, словно она и не делала попыток произнести слова. Ее тело задрожало и налилось разъедающей тоской. Девушка словно превратилась в сгусток натянутых нервов, которые заставляли ее желать броситься в его объятия или упасть перед ним на колени, умоляя взять ее, обещая стать кем угодно: любовницей, содержанкой, рабой. Все в ней тянулось к этому властному мужчине, прося новой дозы. Все.