Рай по завещанию

Руки соприкасались, тянулись друг к другу губы.

Гаскелл смотрел на них с радостью, даже с изумлением. Терранс и Маккей улыбались, обмениваясь многозначительными взглядами. Весь Скайлет ждал радостного сообщения…

Карина тоскливо смотрела на них, чувствуя в животе жар, когда лежала в своей одинокой постели. Хуже того, она заметила, что с интересом посматривает на мускулистого Тэсса Маккренну, раздумывая, не выйти ли за него замуж или заняться любовью с кем-нибудь, похожим на него. Несколько секунд спустя она спохватывалась – что это за мысли? Ей скоро семнадцать. Она уже ждет давно и готова ждать еще. Но ей тяжело смотреть на брата и его жену, которые так подходят друг другу и так чертовски счастливы. Как в тот день, когда она застала их в верхней гостиной…

Единственный источник света – огонь в камине. Иден сидела на полу у ног Рэма, мягкими движениями разминая усталые ступни и лодыжки мужа. Рэм блаженно откинул голову на спинку кресла, глаза были закрыты. Сцена была настолько интимной, что Карина, покраснев, повернулась, чтобы уйти.

Иден заметила движение в дверях и окликнула девушку. Карина резко повернулась, села на скамью неподалеку. Рэм отреагировал на присутствие сестры улыбкой.

– Учись, – в его голосе звучали дразнящие нотки. – Вот так нужно заботиться о муже.

– Черт меня побери, Рэмсей, если я когда-нибудь окажусь у ног мужа. Скорее, он будет у моих, – выпалила она в ответ.

– Возможно, мисс, – Рэм поднял голову, бросил взгляд на красивые ножки сестры. – Но если ему удастся не истечь кровью, сомневаюсь, что он остановится на этом.

Иден рассмеялась, Карина густо покраснела. Рэм усмехнулся.

– Двое на одного! К черту! – Карина резко вскочила и выбежала прочь из комнаты, громко хлопнув дверью.

За неделю до Рождества в главном зале царила обычная суета. Жители Скайлета заходили в дом, чтобы согреться, рассказать новости, стараясь не слишком надоедать хозяину своим присутствием.

Вдруг Гаскелл услышал непривычно громкие голоса и вскочил, чувствуя нарастающий гнев. Из открытой двери потянуло холодом, и вместе со сквозняком в зал внесло нескольких человек. Высокий мужчина в сапогах, плаще из верблюжьей шерсти, стоял в дверях, держа за шиворот одной рукой грума, второй – конюшего. В двери кухни уже маячили любопытные, настороженно вглядываясь в незнакомца, одетого на английский манер, голос которого прогремел по всему залу:

– Маклин! Рэмсей Маклин! Где ты?

– В чем дело черт побери? – Гаскелл схватил первое, что попалось под руку – старый тупой палаш, висящий на стене, и ввалился в зал.