Завещание

— Да, — вскочил герцог. — Я готов, куда надо идти.

— Покои Ее Светлости находятся в Западном Крыле, короткая дорога к ним идет через сераль. Но чужому мужчине нельзя в сераль, поэтому придется обходить по двору и саду.

— Мне все равно, как идти, главное, скорее ее увидеть, — пробормотал герцог и громче слуге. — Ведите любой дорогой, главное, без задержек!

Едва ли Тамиль видел хоть что-то из чудес, мимо которых шел. Он не замечал ни изумительные росписи на стенах, ни искусно выложенный разноцветными плитками пол, ни богатые ковры и шелковые занавеси, ни нежную, коротко подстриженную траву в саду, ни тысячи великолепных цветов, прошел мимо фонтанов, мимо беседок, увитых диковинными растениями. Все его мысли занимала предстоящая встреча. Герцог страстно жаждал ускорить ее и не менее сильно боялся, что не найдет нужных слов, что все испортит и жена ему не поверит и не простит.

И вот открылась последняя дверь и он, как в омут с ледяной водой, шагнул в комнату.

Герцогиня стояла у окна и смотрела на мужа.

Тысячи мыслей и слов пронеслись в одну секунду в голове Тамиля, но все заготовки и предположения, как начать разговор и что надо сказать, мгновенно вылетели у него из головы. Герцог сглотнул, рвано выдохнул:

— Деми!!!

И упал перед женой на колени, обхватив руками ее талию, уткнулся лицом ей в живот."

"— Деми… Деми! — вздрагивая от душивших его слез, Тамильес принялся целовать ноги женщины, вернее, юбку, лежащую поверх ног.

Перешел на живот и наткнулся на ее руку, схватил и припал к нежной коже, как умирающий в пустыне — к живительному роднику.

— Деми, счастье мое, сердце мое. Единственная моя!

Демиана, не ожидавшая столь бурного проявления, сама донельзя взволнованная и потрясенная, коснулась волос мужа.

Тамиль замер и медленно поднял голову, заглядывая в глаза Демианы.

— Я думал, что никогда больше не увижу тебя, искал, не мог найти и с каждым днем, проведенным вдали от тебя, у меня отмирала еще одна частичка сердца. Это так страшно, когда не знаешь, где самый дорогой для тебя человек, жив ли он, здоров ли, не угрожает ли ему опасность и мечешься, не в силах ему помочь и защитить.

Деми, я так виноват перед тобой, перед тобой и нашим сыном, не смог уберечь вас от страданий и испытаний. Не было ни дня, когда я не корил себя за это. Единственно, в чем я не виноват — я не изменял тебе ни делом, ни мыслями! Когда ты пришла ко мне в кабинет, я видел графиню и не смог противиться, потому что был под сильнейшим приворотом. Это ужасно, все понимать и не иметь возможности что-то изменить, это воспоминание будет терзать меня всю жизнь.

— Да, я знаю, что на костюм, кроме меняющей облик иллюзии, был наложен и сильный приворот, которому никто не смог бы сопротивляться, и не виню тебя.