Завещание Аввакума

Лыкову кивнул — «садитесь», взглянул из-под бровей, сразу понял, что упрямый старик ничего молодому не сказал. Следовало ожидать…

Благово вынул из кармана жилета серебряные часы с надписью — подарок министра за уловление в прошлом году шайки гуслицких фальшивомонетчиков, положил их перед собой и поднял крышку."

"— Слушай внимательно, Петр Васильев, (голос у него сразу же стал жесткий, угрожающий, даже Лыков поежился). — Тут у нас людей убивают. Мне это надоело. Ты говоришь мне, кто продавец известной рукописи, и кто возможные покупатели. И уходишь. Или не говоришь, и тоже уходишь, но уже этапом в Сибирь по 103-й статье за преступления против веры.

Старик вскинулся было: «За что?..», но Благово так на него посмотрел, что он враз замолчал, стоял, мял в руках свой странный бархатный картуз. Прошло полминуты; Благово крякнул и протянул руку к часам.

— Зарежут меня, если я скажу, — пробормотал начетчик.

— Не зарежут. Скажи и уезжай в скиты на Керженец, надолго, до осени. Грехи замолить. Грехов у тебя много, раньше не замолишь. Ну!

— Рукопись продает Косарев.

— Михаил? Рыжий такой?

— Он самый.

— Дальше, дальше! Кто наиболее интересовался покупкой?

— Все помаленьку интересовались, да не всем она по карману. Самые большие деньги предложили рогожцы-«окружники», говорят, полмильена.

— Это я знаю. Кто еще? Не тяни, старый хрыч, сказывай и уезжай.

— Ну… вобчем, хлысты это. Только вам их не поймать, Павел Афанасич. Это такая контора…

— Кто именно? Какого «корабля»?

— «Верховный корабль», — с очередной заминкой выдавил начетчик.

— Ба! Сам господин Свистунов пожаловали! Вот это прелюбопытно. Может, он еще и Игната с собой прихватил?

Петр Васильевич булькнул горлом и совсем побелел.

— Ну конечно, куда же он без Игната, — сам себе ответил Благово, закрыл часы и сунул их себе обратно в жилетный карман.

— Ну, Петр Васильич, ступай. Как отдохнешь к осени, заходи, потолкуем, чайку попьем.

— Премного благодарствуйте, ваше высокоблагородие, — прогундосил елейным голосом начетчик, хотел еще что-то сказать, но передумал и быстро уковылял на своей хромой ноге.

Благово поглядел на Лыкова и сказал весело, неожиданно перейдя на «ты»:

— Ну, чего сидишь, Алексей Николаевич? Бегом в Ярославский ряд за Михайлой Косаревым! Да квартального с собой возьми, мало ли что…

Лыкова как ветром сдуло. Однако этого приказания своего мудрого начальника он выполнить не сумел. Через полчаса он пришел в кабинет Благово вместе с квартальным надзирателем Ярославского ряда Хлебаловым и доложил, что привести Косарева нет никакой возможности.

— Почему? — сразу же вскочил надворный советник.

— Так что, Павел Афанасьевич, — доложил Хлебалов, — Михайла Косарев сегодня поутру подавился сушкой насмерть.

— Сушкой насмерть?

— Точно так.