Досье моих ошибок, или Как я завела себе мужичка

В целом в гареме царила тотальная скука. Изредка устраивали непонятные театральные представления, походы в баню под присмотром евнухов и служанок. И уж совсем редко, в виде исключения, повелитель мог прийти в гарем не один, а с высокопоставленным иностранным гостем, например послом. Но только если тот мусульманин. Это считалось великой честью и вносило в жизнь гарема приятное разнообразие. Остальное время девушкам оставалось томиться в ожидании повелителя. Поэтому в основном они лениво возлежали на подушках, ругались по поводу и без, обжирались сладостями и фруктами, курили кальян, зачастую приправленный гашишем, и делились друг с другом гаремными сплетнями. Секс, еда и интриги – вот их развлечения. Причем если с интригами был полный порядок, то секса решительно не хватало.

Экономка гарема говорила по-английски и объяснила, что я – вещь, которая теперь навечно принадлежит султану. Он за меня щедро заплатил. Оказывается, у султана уже давно была идея-фикс иметь в гареме девушку-инвалида.

– Что значит «заплатил»? Мы в каком веке живём?! Я же не вещь! – объясняла я экономке на английском.

– Вещь, – прошипела экономка и взяла меня за подбородок. – С тех пор как султан за тебя заплатил, ты его собственность. Можешь жить как у бога за пазухой: вкусно есть, красиво одеваться и наслаждаться сытой жизнью. А можешь сидеть в подвале, жевать хлеб, пить только воду и сдохнуть в один прекрасный момент. Я правая рука султана. Тебе со мной нужно дружить. Так как ты инвалид и не можешь сама себя обслуживать, я дам тебе сиделку, которая будет тебе помогать.

Экономка повезла меня в самый дальний дом и показала так называемые апартаменты. Моё новое жилище отличалось изысканностью и кричащей роскошью. Стены, декорированные сиреневой тканью с золотом, яркие восточные ковры с множеством подушек, позолоченные столики с необыкновенно красивой посудой. Сиреневые бархатные шторы и тюль нежно-сиреневого цвета создавали атмосферу таинственности и даже интимности, ведь солнечный свет слабо пробивался сквозь стёкла окон.

Количество картин в массивных позолоченных рамках с персонажами восточных сказок зашкаливало. Особенно потрясала огромная картина, на которой был изображён шейх, окружённый арабскими скакунами и обнажёнными наложницами. У входа висело массивное зеркало в золотом обрамлении. Попав сюда, создавалось ощущение, что ты в сказке. Восточная роскошь просто шибала в нос. После того как за экономкой закрылась дверь, я посмотрела на кровать с позолочённым балдахином и проплакала несколько часов подряд. Душа отказывалась признавать, что этот кошмар – страшная реальность. И ведь это произошло в двадцать первом веке! Я не понимала, как можно смириться с ситуацией, в которую попала, опустить руки.