Досье моих ошибок, или Как я завела себе мужичка

Ты с мужем сколько прожила, а личных бабок нажить не сумела. Твой благоверный – миллионер, а миллионерам закон не писан. Я наводил справки, сказали, что он очень крутой чувак. Круче только яйца Фаберже.

Ночью я долго не могла уснуть: ворочалась и прислушивалась, о чём шепчутся Василий, дед и Прасковья.

– Родоки, вот вы верите, что у этой богатой сучки денег на счетах нет? – слышался заметно пьяненький голос Василия.

– Вася, прекрати так о ней отзываться, – урезонивала его Прасковья. – Бедная женщина, ей пришлось столько пережить, врагу не пожелаешь.

– Я всё не могу успокоиться. Что это она столько лет с таким крутым перцем прожила и ничего за душой не имеет? Может, какие счета зарубежные есть, а она молчит? Деньги жмёт и за то, что ей жизнь спасли, отблагодарить не хочет?

– Да нет у неё никаких счетов, – гнула своё Прасковья.

– Откуда тебе знать?

– Да богатые мужики думаешь такие дураки? Они к своим деньгам никого не подпускают.

– Тогда за что он её убил?

– Может, она в доме прописана. А у них дома знаешь какие! Особняки! Если разводиться задумал, пришлось бы особняк распиливать. А ему это надо?"

"– И что мы теперь с ней делать будем? Возвращаться ей нельзя, она ж похороненная. И не просто нельзя возвращаться, а очень опасно. Что она здесь, у нас, всю жизнь торчать будет? На фиг нам нужен инвалид в доме?!

– Да пусть живёт, господь с тобой, – ворковала Прасковья. – Я всегда мечтала о дочке.

– Ну не о калеке же. Мало того что я вас кормлю, так ещё инвалидка на мою голову. С какой стати?! Это же чужой человек.

– Ну и что ты нас кормишь? Много ли нам нужно? У нас хозяйство своё, огород. Ну если только деду бутылку привезёшь из своей Москвы. Да можешь не привозить, поживёт подольше.

– Мать, что ты говоришь?! Я же перед тем как к вам ехать, в магазине затариваюсь. Полные сумки тащу. А почему я эту уродину кормить должен?

– Сынок, ну какая она уродина? Просто несчастная женщина, с которой жестоко обошлись. Куда же мы её, на улицу, что ли, выгоним?

– Она мне деньги за инвалидную коляску не отдала!

– Где ж она возьмёт деньги, у неё за душой ничего. Василий, почему у тебя такое чёрствое сердце? Разве я тебя так воспитывала? Должно же быть хоть какое-то сострадание. Прояви благородство. Ты же мужчина…

– Да какие, к чёрту, сострадание и благородство? Она же с золотой ложкой во рту родилась. Содержанка хренова! То муж её содержал, а теперь мы должны. Чего ради?

– Сынок, откуда в тебе столько ненависти!

– Мама, ты же знаешь, как сильно я ненавижу богатых! Такие, как её муж, разворовали страну. На работу, уроды, не берут! Моя бы воля, я бы всех богатых расстрелял.