Зацепить 13-го

Бoльшую часть вечера я старался не смотреть на ее короткую юбку и полоску черных кружев между ляжками, открывавшуюся всякий раз, когда она наклонялась через стол и что-то шептала на ухо своей подружке.

Меня это физически ранило.

И дело было не в эмоциональной реакции на ее закидоны, а в том, что у меня болели яйца.

А в привлекательности Белле не откажешь.

Надо отдать ей должное: пожалуй, она была самой привлекательной из всех девиц, что находились в зале.

Черная стрижка «боб», высокая, фигуристая, огромные сиськи; убедительная красотка.

Вот только меня это больше не трогало.

Что бы ни было между нами раньше, я был сыт этим по горло. Для меня это кончилось, причем давно.

И я не планировал возвращаться на ринг ради еще одного раунда.

А вот ей было все равно, потому что она вела себя как собака, заполучившая кость.

Уже не помню, сколько раз я вставал и подходил к стойке за новой порцией, только бы посидеть вдали от нее.

Ее задница неизменно находила дорогу к моим коленям, отчего я лишь быстрее пьянел.

Никакие мои «нет», «не сегодня» или «все кончено», сколько бы раз я это ни повторял, на нее не действовали. Она не собиралась оставлять меня в покое.

Я со своей стороны не хотел ставить ее в дурацкое положение или говорить ей обидные вещи.

Я не был полным уродом.

И потому терпел это говно.

К половине первого у меня уже вовсю кружилась голова; алкоголь в крови смешивался с сильнодействующими препаратами, которые я по-прежнему принимал, и все это затрудняло координацию движений, делая меня неуклюжим.

Но была и светлая сторона: я перестал ощущать боль.

Я вообще перестал что-либо чувствовать.

— Хочешь поехать еще куда-нибудь? — промурлыкала Белла, наклоняясь к моему уху. Просунув руку в ворот рубашки, она водила пальцами по моим ключицам. — Куда-нибудь в тихое, интимное местечко?

Я замотал головой, смахнул ее руку, которая путешествовала по моей руке, и потянулся к стакану с водкой и «Ред буллом», на которые я переключился после восьмой пинты.

Двигался я неуклюже и пролил содержимое стакана себе на колено.

Весь долбаный вечер Белла пыталась целовать и трогать меня, но весь вечер я отворачивался и сбрасывал ее блудливые ручонки.

Я не любил проявлять чувства на публике, и она это знала.

Прежде, когда мы были в хороших отношениях, я вообще не позволил бы ей при всех сесть ко мне на колени. Единственная причина, почему сегодня я бесцеремонно не столкнул ее, — это потому что я был в дымину пьян и не хотел случайно свалить ее на пол и причинить боль.

Но мне это не нравилось.

Что трезвый, что пьяный, я терпеть не мог этих «сюси-пуси».

— Давай, котик. — Мои действия ее не трогали, и Белла вновь потянулась к воротнику моей рубашки. — Можно ведь и в машине, — предложила она, расстегивая еще одну пуговицу.