Зацепить 13-го

— Выходит, ты чайный человек, а не кофейный, — усмехнулся Джонни.

— Брр! Кофе терпеть не могу.

Джонни снова улыбнулся и кивнул на кухонный остров.

— Садись, — велел он мне, а сам начал рыться в шкафах. — Я суну хлеб в тостер, и пока он поджаривается, мы съедим хлопья.

— Спасибо, — тихо сказала я.

— За что? — спросил Джонни, быстро нарезая хлеб.

— За то, что готовишь для меня, — ответила я, созерцая его спину.

На нем была серая футболка, ткань которой великолепно облегала его широченные плечи.

— Вряд ли можно назвать тосты с ветчиной и сыром настоящей готовкой, — ответил Джонни, ехидно улыбаясь.

— Ну, для меня никто не готовит, поэтому я ценю твою заботу, — сказала я, продолжая стоять в проеме двери. — У нас дома в основном я это делаю.

— Да ну? — удивился он. — Почему так?

— Потому что я единственная девочка в семье, — пробормотала я. — И почти вся уборка тоже на моих плечах.

— Если ты появилась на свет с вагиной, это не должно автоматически привязывать тебя к плите или к гребаному пылесосу. — Он тряхнул головой. — Если бы я вздумал выложить маме эту сексистскую дребедень, она бы мне яйца оторвала.

— Это очень здравый подход к жизни, — сказала я, воодушевленная его словами.

— Это единственный подход к жизни, — поправил меня Джонни. — Мы живем в двадцать первом веке, а не в восьмидесятые годы прошлого.

Он сунул сэндвичи в тостер и снова повернулся ко мне.

— Шаннон, садись, — мягко предложил он. — Все в порядке.

Подойдя к столу, я выдвинула один из стульев и покраснела от смущения, потому что на сиденье мне было не забраться.

Я попыталась еще раз и позорно проиграла.

— Можно его как-то опустить?

Я знала, что не вышла ростом, но такие высокие стулья видела впервые.

Кожаное сиденье находилось на уровне моих ребер.

— Что не так? — спросил Джонни.

Зажав под мышкой коробку с хлопьями, он рылся в холодильнике.

— Стул, — ответила я, густо покраснев. — Я не дотягиваюсь.

Обернувшись, Джонни все понял и усмехнулся.

— Раньше можно было, — сказал Джонни, подойдя к островку с пинтой молока и коробкой сухих завтраков «Чериос». — Но Гибси ломает все, к чему прикасается.

Даже не предупредив, Джонни подхватил меня и усадил на стул.

— Гибси нравится представлять, что он ракета, взмывающая вверх, — добавил Джонни, не заметив, насколько я тронута его жестом.

Из другого шкафчика он извлек пару пиал, а из выдвижного ящика — две ложки.

— Мама купила шесть стульев, и этот козлина за неделю угробил регулировочные механизмы во всех. Теперь все сиденья подняты на максимальную высоту, — пояснил Джонни, возвращаясь к острову с пиалами и ложками.

— Ты смеешься надо мной?

— Я бы не посмел. — Он пододвинул ко мне пиалу с ложкой. — Ну что, начнем с «Чериос»? Если хочешь, у меня еще есть рисовые «Криспис».