Зацепить 13-го

Я поспешила за ней:

— Мама, не надо! Слышишь?

Я вырвала мобильник из ее рук.

— Шаннон, верни мне телефон, — потребовала она. — Немедленно!

— Ты ведь даже толком не знаешь, как все было! — крикнула я, прижимая к груди ее мобильник.

— И знать не хочу. — Она все-таки вырвала у меня свой телефон. — Правила ему известны. Школьная администрация все подробно объяснила. Ему запрещено разговаривать с тобой. Шаннон, его предупреждали, и в недвусмысленных выражениях. Его должны были отстранить от занятий еще в тот раз. Но я с ним разберусь, и теперь его точно отстранят.

— Джонни тут вообще ни при чем, — выдавила я. От мысли, что по моей вине у Джонни могут возникнуть крупные неприятности, мое сердце бешено забилось, а голова пошла кругом. — Он извинился за случившееся. Заплатил за испорченную форму. А вчера он заступился за меня, когда один парень стал ко мне приставать. Мам, я от него видела только хорошее.

Мама была некрупной женщиной, но в ней было пять футов и восемь дюймов, и она была на пятом месяце, и в тот момент я вдруг почувствовала себя совсем маленькой.

Когда она начала набирать номер, я поняла, что дошла до точки.

— Шаннон. — Палец матери замер. — Ты не должна бояться приходить домой.

Я убрала волосы от лица и показала на шрам на виске.

Отец одарил меня им, когда мне было одиннадцать, и он едва не искалечил меня бутылкой из-под виски.

Шрамов, оставленных той бутылкой, было намного больше, и мама давно знала о них.

— Тебе так хочется разобраться с агрессией в школе, мам, — всхлипывала я, даже не пытаясь вытирать слезы, катившиеся по щекам. — А ведь главный агрессор живет под этой крышей.

Мама вздрогнула, как от удара.

Я ее пальцем не тронула.

А то, что она сейчас почувствовала, — это холодная и жесткая реальность ударила ее по лицу.

— Ты должна оставить Джонни в покое! — хрипло, яростно закричала я. — Он не сделал ничего плохого! Абсолютно ничего!

Я уже не думала о тишине в доме.

Разбужу отца — значит разбужу.

Получу от него очередные побои — ничего, заживет.

Я не собиралась сдерживаться и волновалась сейчас только за парня, который ничем не заслужил, чтобы его втягивали в гущу моего семейного безумия.

— Мама, я не шучу, — срывающимся голосом предупредила я. — Если ты позвонишь в школу и у Джонни начнутся неприятности, я расскажу школьной администрации все, о чем молчишь ты и не хочешь, чтобы об этом узнали.

— Шаннон, — прошептала мама, хватаясь за грудь.

— Все расскажу, — повторила я.

Я повернулась к двери и уже не оборачивалась.

«Шаннон, постой», — были последние слова перед тем, как я захлопнула дверь в домашние беды.

Запрокинув голову к хмурому небу, я закрыла глаза и просто ощущала, как дождевые капли падают на лицо и волосы.