Сладостное заточение

— Почему?

— У меня были… другие мысли на уме. — Он смотрит на орех, который я пытаюсь расколоть. — Дай мне.

Подняв бровь, я бросаю фисташки на его протянутую руку.

— Тебе скучно?

— Не особо. — Я пожимаю плечами, наблюдая, как он быстро очищает фисташки. — Что ты делаешь?

— Разве это не очевидно?

— Что ты крадешь мою закуску? Все смотрят, ты же знаешь. Просто возьми всю миску и возвращайся к Адриано.

— Угу… через секунду. Дай мне свою руку.

Моя грудь сжимается от эмоций, когда он кладет мне на ладонь очищенный деликатес. Когда я поднимаю глаза, я вижу, что он смотрит на меня с довольной ухмылкой на лице. Ему не нужно ничего говорить, чтобы я поняла, о чем он думает в этот момент. Много лет назад я упомянула в одном из своих писем, что фисташки — моя любимая закуска, и на целый абзац рассказала о том, как я ненавижу вынимать их из скорлупы, но при этом отказываюсь покупать уже очищенные. Он ответил мне: мы все немного чокнутые.

— Скажи девочкам, чтобы они больше не наливали Тициано Курвуазье. Он становится слишком болтливым, как мне кажется.

— Уже сделала, — шепчу я.

Улыбка Массимо становится шире, превращаясь в полноценную улыбку.

— Конечно, ты сделала.

Затем он разворачивается и направляется туда, где Адриано разговаривает с другими инвесторами — Патрисио и Донателло. Пока он уходит, я впитываю каждую деталь о человеке, который научил меня видеть мир за пределами очевидных теней. Его уверенный, решительный шаг. Эту его осанку, высокую и властную. На нем нет пиджака, поэтому я вижу, как перекатываются его мускулы под серой тканью рубашки. Я досконально знаю каждую впадинку на этой великолепной спине, потому что каждую ночь покрывала ее поцелуями.

Когда Массимо тянется за напитком, который он оставил на приставном столике, мой взгляд фокусируется на его руке — сильные и татуированные пальцы захватывают хрустальный бокал. Мурашки бегут по рукам, когда я вспоминаю, каково это, когда эта шершавая ладонь скользит по моей груди, лаская кожу, а потом опускается ниже, между ног. Он может делать такие злые, злые вещи этими пальцами.

Мы спим вместе всего пару недель, но кажется, что прошло гораздо больше времени. Массимо знает мое тело так же, как я его. Он знает, что мне нравится. Чего я жажду. Каждую чувствительную зону, каждую точку на моей коже. И я, я тоже знаю, как он любит, чтобы к нему прикасались. Когда он хочет контроля, и когда он готов отдать его. Что никогда не случается, если только он не со мной. Но мое знание о нем выходит за рамки физического. Это инстинктивное, живое существо, рожденное доверием и секретами, которыми мы делились на протяжении почти десяти лет. Я могу предвидеть его реакцию, читать его настроение, чувствовать его эмоции.