Сладостное заточение

Он медленно опускается на кожаный стул и сцепляет пальцы на столе. Вся его поза меняется, становясь совершенно непринужденной.

— Спасибо, — говорит он спокойным тоном. — Я обязательно позвоню ему, как только закончу здесь.

— Ладно. Э-э… Думаю, это все. Я пойду.

Я поворачиваюсь, берусь за ручку двери, и тут Массимо рычит у меня за спиной:

— Сядь на тот свободный стул в конце.

Все мое тело напрягается. Он никогда не разговаривал со мной таким тоном. Черт. Мне не следовало прерывать их встречу.

— Сейчас же, Брио, — продолжает Массимо. — Захара, пожалуйста, присядь рядом со мной.

Комок застрял у меня в горле. И я, кажется, потеряла контроль над своими конечностями, потому что не могу пошевелиться. Мой взгляд по-прежнему прикован к двери передо мной. Он не может быть серьезным. Так не делается. Только капо и назначенные члены могут посещать заседания Совета.

Тишину нарушает скрежет стула по половицам. Напряжение почти осязаемо.

— Это возмутительно, — до меня доносится чей-то гневный шепот. — Правила…

— Заткнись, Тициано. Когда ты станешь главой Семьи, тогда ты сможешь обеспечить соблюдение правил. Но сейчас я сам выберу, какие правила буду соблюдать, а какие нет.

Парализованная нерешительностью, я остаюсь на месте, уставившись на засохший пузырь краски на двери передо мной.

— Захара, пожалуйста, — доносится до меня гораздо более тихий голос.

Я медленно поворачиваюсь и встречаюсь взглядом с мрачными выражениями в комнате. Брио занял место слева от Примо и пристально смотрит на меня. Я прикусываю внутреннюю сторону щеки, пока мои глаза скользят по длинному столу, ненадолго встречаясь с осуждающими взглядами каждого сидящего мужчины, пока они не останавливаются на Массимо. Он стоит, отодвинув стул слева от себя, который освободил Брио.

У меня дрожат руки, когда я делаю первый шаг вперед, но я отказываюсь смотреть в пол, как делала бы раньше, даже когда на меня смотрели все эти влиятельные мужчины. Все, что они когда-либо делали, — это смотрели на меня свысока. И все же, несмотря на острое давление их глаз, столь знакомое желание спрятаться не покидает меня.

Еще один шаг. И еще один. Я держу подбородок поднятым, а взгляд Массимо не отрывается от меня, пока я пересекаю комнату. Не могу поверить, что он пригласил меня присоединиться к встрече. Это беспрецедентно. Он фактически объявил меня равным каждому мужчине здесь. Равным Тициано, который несколько лет назад попросил меня принести ему еще выпивки, приняв меня за одного из обслуживающего персонала в моем собственном доме.