Затмение

Теперь, когда за каждой парой глаз было видно гигантское тело, стая показалась мне огромной – пожалуй, волков даже больше десятка.

Краем глаза я заметила, что Эдвард внимательно наблюдает за мной.

Сэм подошел к стоявшему впереди всех Карлайлу. Стая следовала по пятам за вожаком. Джаспер напрягся. А вот Эмметт спокойно ухмылялся.

Сэм понюхал Карлайла – и, кажется, слегка поморщился. Потом перешел к Джасперу.

Я обвела взглядом настороженную стаю: в ней определенно появились новые члены. Светло-серый волк был меньше всех остальных; шерсть на его загривке стояла дыбом от отвращения. Еще один новичок песчаного цвета казался неуклюжим и угловатым по сравнению с остальными; он тихо заскулил, потеряв самообладание, когда Сэм двинулся вперед, оставив его одного между Карлайлом и Джаспером.

Мой взгляд остановился на волке позади Сэма: косматая красновато-коричневая шерсть длиннее, чем у других; ростом почти с Сэма и выше всех остальных. Волк стоял спокойно, с невозмутимым видом принимая то, что другим определенно не нравилось.

Огромный красновато-коричневый волк почувствовал мой взгляд и поднял на меня знакомые черные глаза.

Я уставилась на него, пытаясь поверить в то, что уже знала. На моем лице отразились восхищение и любопытство.

Волк открыл пасть, обнажая клыки, – я бы испугалась, если бы он не вывалил язык набок в волчьей усмешке.

Я хихикнула.

Ухмылка Джейкоба стала еще шире. Он покинул строй, не обращая внимания на взгляды собратьев. Неторопливо прошелся мимо Эдварда и Элис и, бросив короткий взгляд на Эдварда, встал на расстоянии вытянутой руки передо мной.

Эдвард стоял неподвижно, наблюдая за моей реакцией.

Джейкоб пригнулся на передних лапах, опустив голову так, чтобы морда оказалась на уровне моего лица, и тоже вглядывался в меня.

– Джейкоб? – выдохнула я.

В ответ послышалось низкое рычание, которое прозвучало как смех.

Я протянула руку и дрожащими пальцами погладила красновато-коричневую шерсть на морде.

Черные глаза закрылись, и Джейкоб подставил голову под мою руку. Из его горла раздалось утробное урчание.

Шерсть оказалась шелковистой и жесткой, а еще теплой. Я с любопытством провела по ней пальцами, привыкая к ощущению, и погладила шею, где мех становился темнее. Я даже не заметила, как близко подошла: без всякого предупреждения Джейкоб вдруг лизнул меня в лицо – от подбородка до самого лба!

– Фу, Джейк! – пожаловалась я, отскакивая назад и замахиваясь на него, как если бы он был человеком.

Джейкоб увернулся, и лающий кашель сквозь зубы прозвучал как смех.

Я вытерла лицо рукавом рубашки и тоже не удержалась от смеха.

И тут я поняла, что на нас смотрят все: и Каллены, и оборотни. На лицах Калленов отразилось замешательство – с долей отвращения.