Затерянные земли

В тени галереи под высоким куполом уже собрались другие шелкопряды – родные и друзья троих драконят, у которых сегодня начиналось Превращение. Некоторых Синь хорошо знал. Их взволнованные взгляды сверкали вокруг, словно множество звёзд, отражая блеск свечей. По залу то и дело пробегал шёпот, но он тут же стих, едва в зале появилась Луния.

Как и у других, стражники сняли с её лапы бронзовый браслет, и теперь, в сумраке Кокона, с ужасающей очевидностью стало ясно, что с ней происходит что-то необычное. Вместо бледно-серебристого мерцающего свечения, как у других, чешуйки на запястьях у Лунии горели расплавленным золотом, будто охваченные пламенем.

Синь почувствовал, как Ио в волнении схватила Мечехвоста за лапу, но сам не мог оторвать глаз от сестры, стоявшей внизу среди чужих драконов.

А он… провёл с ней весь день с самого утра и не удосужился забить тревогу, не заставил вовремя обратиться за помощью!

Одна из драконят-шелкопрядов на песчаной площадке у бассейна, тощенькая одноклассница бирюзового цвета, уже начала своё Превращение. Из желез у неё на запястьях вырвались две длинные лунно-серебристые пряди. Она замерла с закрытыми глазами, шевелились одни только лапы, усердно, словно сами по себе окутывая неподвижное тело плотным шёлковым коконом.

Луния с беспокойством оглянулась на неё, и тут же застыл на месте другой дракончик. Шёлк изливался из его приподнятых лап блестящими струями, образовывая точно такой же кокон, которому предстояло пять дней и пять ночей надёжно защищать от внешнего мира растущие на спине крылья.

Мечехвост заверял Синя, что тот ничего не будет помнить о своих пяти днях в коконе, но это пугало дракончика ещё больше: столько времени ничего не чувствовать и не знать, а потом выйти наружу совсем другим! Не совсем другим, возражал приятель, ведь он же остался самим собой, только казался куда крупнее и внушительнее благодаря крыльям. Всё равно страшно.

Третий дракончик у бассейна тревожно уставился на сияющие всё ярче лапы Лунии и стал бочком отступать от неё мелкими шагами. По галерее наверху пронеслись шепотки зрителей, словно порыв ветра колыхнул небесные сети перед грозой. Меж тем стражников возле сестры прибавилось. Семеро из них стояли пугающе близко, делая вид, что смотрят в сторону, но то и дело бросая взгляды на драконят и на балкон.

Наконец Луния в свою очередь подняла лапы, и все в зале затаили дыхание. Испуганно вскрикнув, она выпустила первые шёлковые нити. Только не серебристо-серые, как у всех. Шёлк змеился из-под её чешуи ослепительными лавовыми потоками, с грозным шипением пронзая воздух. Казалось, под сумрачный купол Кокона проник жар самого солнца. Извивающиеся огненные пряди стремительно охватывали лапы, шею и всё тело Лунии.