Затерянные земли

– Ну, я бы хоть издалека посмотрела, – вздохнула сестра, – если, конечно, попаду когда-нибудь в храм Ясновидицы.

– Будут крылья, слетаешь, улей Осы на восточном побережье, не так уж и далеко от нас, – пожал плечами дракончик. – «Если только получишь разрешение на выход и отпустят с работы», – добавил он про себя. Лунии и без того есть о чём волноваться.

Он украдкой бросил взгляд на её лапы. Она то и дело, морщась, потирала их и прикладывала к прохладной траве. Неужели и его светло-лавандовые чешуйки на запястьях, пока ничем не примечательные, начнут так же светиться всего через шесть дней? Тем более так мучительно болеть? О таком никто не предупреждал. Ну, крылья, может, и поболят, когда станут разворачиваться, но при чём тут шёлк?

С дорожки послышался гомон драконят-ядожалов – должно быть, очередная экскурсия из какой-нибудь их престижной школы. Синь подобрал пустую коробочку от леденцов из «Сладкого сна» и отправился с сестрой в дальний уголок сада. Там они играли в прятки среди кустов, пока солнце не миновало зенит, а затем пообедали в любимом заведении сестры и спустились на несколько ярусов, чтобы прогуляться по галерее принцессы Цикады.

Многочисленные портреты начальницы улья были, на вкус Синя, ярковаты, но Луния обожала гобелены. Этим видом искусства занимались исключительно шелкопряды. Ядожалы, конечно, могли взять на рынке готовый разноцветный шёлк и ткацкие станки вроде тех, что использовали для обучения драконят, но никогда не опускались до низкого, по их мнению, ремесла. Довольно глупо, думал Синь, ведь покупать готовые гобелены они не отказывались и с удовольствием украшали ими свои жилища.

Дракончик оставил сестру у её любимого портрета, где принцесса Цикада летела в облаках во главе длинной живописной процессии шелкопрядов, а сам направился в залы скульптур. В юности Цикада ещё застала последние не вырубленные леса, и среди её глиняных, металлических и мраморных статуй сохранилось одно изображение из резного дерева, похожего по оттенку на её собственную тёмно-красную чешую. Синь любил смотреть на него и размышлять о мастере. Интересно, чем занялись резчики, когда деревьев не осталось? Занимаются каким-нибудь другим искусством, или королева нашла им совсем другую работу? Скучают, небось, по прежней.

– Всё, пошли в Кокон, – раздался за спиной голос сестры.

Бледно-зелёная чешуя Лунии казалась белёсой в тусклом освещении галереи, а золотые пятнышки на спине и хвосте совсем потерялись. Ростки крыльев, наоборот, стали заметнее, явно увеличившись с утра, а запястья светились чуть ли не ярче ламп над головой.

– У нас есть ещё немного времени, – заметил Синь, внезапно ощутив панику.