Затерянные земли или Великий Поход

Но морские львы терпели, приглаживали гриву ладошками, отворачивались от ранящих их достоинство скал и партизан, шептали про себя ругательства и, утирая со щек горькие слезы, махали руками рулевым — обходим, обходим, ни в коем случае не заходим!

На воде перед зоной занятой отрядами Неспящих появился пляшущий на волнах буек и табличка на дне, оповещающие всех без исключения: «Заражено Неспами!». Еще на табличке имелся налитый кровью выпученный глаз с шестью ножками и длинными усами. Клест сказал, что ЧБ очень хочет знать, кому именно пришла в голову такая идея, такая надпись и такой художественной образ. Она хочет лично вознаградить светлый гений художника после окончания Похода… Интересно, а вознаграждать чем будет? Пущенной на полную скорость дрелью приближающейся к колену?"

"Впрочем, некоторые смельчаки все же решались войти в уже изведанный и пройденный извилистый «канал». И там их поджидало мно-о-ого чего интересного и жуткого. Стоны, всхлипы и обреченный смех разносились потом на многие лиги, а обитающие там пираньи сидели на скалах и усердно строчили в блокнотах, изучая информацию о том, как убивать гостей наиболее обидным и действенным способом. Кстати — после того как партизаны Неспов потопили сотый корабль вторженцев их отряды перестали атаковать пираньи и многоножки. И да — к ним перебазировался сам Покровитель ВОС. Чертова многоножка явилась туда два часа назад и облюбовала для солнечных ванн скалу над пещерой-базой Неспов. Там теперь и нежится, созерцает эпические битвы партизан против чужаков.

Из всего услышанного я сделал несколько выводов — что для меня удивительно, ибо выводы я делать не люблю. Снова сказывается пагубное влияние Неспящих на мою несчастную мятущуюся душу. А ведь раньше, когда я общался только со своей гоп-компанией и Орбитом — всегда стоящим чуть особняком — я отнюдь не заморачивался мозговыми штурмами и подведением итогов. Этим я и отличаюсь от своего отца — чему шибко радовался и даже гордился. Вернуться бы к своим друзьям — так ведь мостик покинуть не могу. И вечерами, когда сижу у костра, все чаще провожу время с Баронессой и ее ближайшим окружением. Бом порой поглядывает с легкой тоской от соседнего костерка, с намеком кривит зеленую клыкастую харю. А порой подманивает меня и с надеждой спрашивает — не спер ли я с мостика пару бутылок хорошего вина? Я отдаю ему добычу — три-четыре позванивающие бутылки — и он тут же торжественно выставляет перед прочими из компании две бутылки, поправляя при этом заплечный мешок.