Затаенная страсть

Почему англичане так бестактны?

Но он все же осторожно взял ее за руку.

– Мадемуазель Грейнджер, барон Реншо – псевдоним принца Уэльского.

Шарлотта ошеломленно подняла на него глаза. Управляющий пожал плечами: типично галльский жест.

– Принц вряд ли будет доволен, если узнает, что я позволил кому-то ожидать, пока… пока…

– Вы совершенно правы, – кивнула Шарлотта, лихорадочно соображая. Сегодня ей уже не поговорить с Сарой. Но завтра та, вне всякого сомнения, будет на похоронах княгини. Может, Шарлотте представится возможность попросить ее о свидании?

Девушка слегка покачнулась, и француз увидел, как осунулось ее тонкое лицо, какие огромные круги залегли под глазами.

– Думаю, мадемуазель Грейнджер, вы нуждаетесь в отдыхе и должны подкрепить силы перед возвращением на виллу «Ундина». Жак!

Он повелительно щелкнул пальцами.

– Тимбалы[3] с камбалой Гримальди для мадемуазель Грейнджер, а также мусс «Монте-Карло» и бутылку шампанского. «Хайдек Монополи»!

Шарлотта, почти не сопротивляясь, позволила увести себя в зал ресторана, полупустой в это время, между пятичасовым чаем и обедом. Только когда перед ней поставили камбалу Гримальди, она поняла, как голодна. Как давно ела в последний раз. Филе камбалы подавалось с трюфелями и маленькими крабами, политыми маслом, сливками и посыпанными сыром. Все это было завернуто в восхитительно воздушное слоеное тесто.

Мусс «Монте-Карло» представлял собой меренги со взбитыми сливками, посыпанные засахаренными фиалками, и показался Шарлотте поразительно вкусным. И хотя она протестовала, уверяя, что никогда не пьет шампанского, ни Жак, ни месье Флери не хотели ничего слышать и наотрез отказались подавать лимонад. Как ни странно, шампанское подкрепило и освежило ее.

Когда с обедом было покончено, управляющий добродушно объявил:

– А теперь, мадемуазель, я велел подать коляску, которая отвезет вас на виллу.

На какой-то момент Шарлотта задумалась. Посмеет ли она рассказать о своих обстоятельствах любезному французу? Может, он позволит ей остаться под крышей отеля? Мысль о возвращении на виллу наполняла ее ужасом.

Но она решительно подавила неразумный порыв. Управляющий и так был с ней более чем добр. Она не имеет права ему навязываться! Кроме того, ее долг – остаться на вилле и провести последнюю ночь у тела княгини.

Она потихоньку скользнула в переднюю, боясь встретить князя. Мария поспешила к ней, но Шарлотта предостерегающе прижала палец к губам:

– Ш-ш-ш, Мария! Не хочу, чтобы князь узнал о моем присутствии.

Хорошенькое личико горничной омрачилось презрительной усмешкой.