Заставлю тебя полюбить

Мила, в абсолютно неприглядном виде, восседала на стуле, попивая чай.

Внутри все воспылало. И одновременно с этим пришло стойкое ощущение облегчения. Оно затопило тело мужчины, как только тот словил глазами девушку, которая навсегда внесла в его жить неспокойные времена.

Саше моментально захотелось ее прикрыть, ведь платье выше бедра, размалеванное лицо и копна спутанных волос на затылке смотрелись настолько привлекательно, что все взгляды были к ней прикованы. Еще бы. Та самая. Багирова. Аж дыхание перехватило. Какая она. Красивая. Взгляд поднялся выше и замер на разбитой губе и синяке на щеке.

Черт, это все…не мог он просто смотреть на эти ссадины, хотелось крушить и ломать."

"А потом окончательно залип, жадно осматривая каждый сантиметр бледной кожи. Девушка повернулась на шум, широко распахнула свои невозможные голубые глаза, и пискнула. Картина Репина «Не ждали». Нежный румянец медленно начал заливать кожу. Невозможная.

Живая. Внутренности моментально отпустило. Вот она. Почти невредимая, почти. Но живая. Моя девочка.

— Товарищ генера…

— Оставьте меня наедине с дочерью, — перебил майора генерал.

В кабинете моментально поменялась атмосфера. Стало душно.

В кабинете моментально поменялась атмосфера. Стало душно.

Майор Вициенко был знаком Саше, адекватный мужик с принципами, Багирова он тоже уважал еще со времен учебки, так что тут дело наверняка хотели замять по старой дружбе. Мужчины выветрились из кабинета быстро, но Ракитин остался, он не мог иначе, не сейчас, когда Багиров в шаге от того, чтобы наломать дров.

— Па… — Мила хотела что-то сказать, но увы.

— Какого черта ты творишь, девочка?! Какого, я спрашиваю тебя?!

Генерал подошел к дочери и схватил ее за руку, поднимая со стула, как пушинку.

— Да что ты начинаешь, па? Ну разбила витрину, тоже мне проблема! — Мила заверещала на весь кабинет, а потом повернулась в сторону Ракитина, который не сводил с нее глаз. Не мог просто насытиться хотя бы таким зрительным контактом. — О Санек, привет, наш правильный, — губы расползлись в игривой ухмылке.

— Рот закрыла и слушаешь меня.

— Почему ты на меня кричишь, папа?! Да я пострадать могла! — брови девушки взметнулись вверх, а на лицо моментально была натянута жалобная маска.

— Да… мало я тебя порол в детстве, пострадать она могла бы! Думать надо было головой, а не тем местом, на котором сидишь. И что это за вид такой блядский?!

Мила начала выхватывать руку из цепкого захвата отца, а потом окинула себя взглядом.

— На меня смотри! — генерал схватил девушку за подбородок и поднял голову.

Саша не мог уже это стерпеть, дал знать, что это уже за гранью, как бы там ни было, это его маленькая девочка, и он не мог бы стоять без действия.