Заставлю тебя полюбить

Так прошла еще неделя, она буквально наседала на отца, чтобы тот хоть что-то ей сообщил, но он как рыба об лед молчал. Не получалось ни спать, ни есть, ни пить, ни учиться, ни жить в конце концов полноценной жизнью. Он все у нее отнял. Даже маломальский душевный покой.

— Дочь, успокойся, я ничего все равно сказать тебе не могу.

— Да почему?!

— Потому что это все не касается тебя, и потому что это является военной тайной, так что найди в себе силы собраться и не паниковать. Он не маленький мальчик, в конце концов, а состоявшийся мужик, который является руководителем в какой-то степени. Ты замуж выходила не за соплю! — было видно, что отец и сам был на нервах, а еще вечно на телефоне, но из него и слова не выдавить, как ни старайся.

В душе Милы разрасталась агония, она цепляла каждый сантиметр ее тела и заставляла задыхаться от волнения. О какой учебе вообще могла идти речь? Если она порой не могла и глаз сомкнуть, чтобы не увидеть во сне раненого Ракитина, а однажды он вообще ей приснился мертвый. Холодный. И эту ночь он ознаменовала худшей за всю свою жизнь, потому что, как оказалось, именно так она не плакала еще никогда. Сон был настолько реальный, что ужас плотно схватил девушку за шею и не отпускал до самого утра.

Всматриваясь в темноту сквозь распахнутое окно. Мила жадно глотала воздух и мысленно успокаивала себе тем, что отсутствие новостей — это тоже в какой-то степени хорошие новости. Было бы что-то плохое, ей бы уже сообщили…отцу бы уже сообщили, вернее.

— Если ты не начнешь есть, я положу тебя в больницу и подключу к капельницам, — однажды грозно прогремел отец девушки, не в силах больше смотреть на бледную тень, что осталась от дочки."

"— Нормально все со мной, нет аппетита, — отмахнулась Мила, не в силах смотреть на еду. Взгляд ее блуждал где-то в окне.

— Детка, аппетит приходит во время еды, давай хоть чуть-чуть поешь, — мать пыталась сгладить острые углы, это понятно. Но прямо сейчас тут бесполезно было что-то сглаживать, тут все искрило от напряжения.

Есть и правда не хотелось, кусок в глотку не лез.

— Мам, я не хочу есть! Хватит меня заставлять уже, — срываясь на самом близком человеке, Багирова не выдержала, встала из-за стола и вышла вон. Наспех одевшись, она устремилась на улицу, где было в разы спокойнее, чем дома. Только надышавшись вдоволь, она уселась на скамейку и прикрыла глаза, вновь ощущая влагу, скользнувшую из-под ресниц.

— Ненавижу тебя, Ракитин. Ненавижу! Чертов эгоист!

Промямлила девушка бессвязно. В области сердца нещадно ныло, так сильно, что порой и дышать было сложно. Так нельзя. Нельзя так жить.