Заставлю тебя полюбить

Саша…что он мог сделать? Мила не рассчитывала, что он сдастся, конечно, но думала, что хоть пару дней форы у нее могло бы быть. Чтобы просто выдохнуть. Но, судя по всему, Ракитин не стал выжидать, он решил идти ва-банк. Вспоминая его последние слова, девушка напряглась, мысленно отсчитывая до десяти, прежде чем шагнуть дальше.

— Простит или нет — это не наша забота. Он так решил, пусть расхлебывает, мы в это не полезем, ясно? Мы и так с тобой наломали дров и чуть дочь не потеряли.

Паника подобралась к горлу Милы, начала медленно стягивать тонкую шею, преграждая поступление кислорода. Девушка моментально коснулась шеи, словно искала причину удушья, но не находила.

Что если он…боже. Он ведь военный. Что если он решил уйти куда-то, где опасно? Что если…боже. Нет, это все глупости. Нет!

— Руслан, я сама с ним поговорю! Дай мне сюда телефон.

— Нет! Телефон сейчас полетит в окно, если ты не успокоишься.

Каин применил свой грубый тон, которым никогда не говорил с семьей, а тут…так уверенно гаркнул. Мать тяжело втянула ртом воздух, затихла, а потом спустя пару минут выдала решительно:

— Тогда я поеду к нему. И не надо со мной говорить так, как ты говоришь с подчиненными. Я твоя жена, Багиров!

Багирова Настя была слишком решительной, порой ее уверенность в собственных силах достигала немыслимых высот. А вот Руслан понимал ситуацию наверняка чуточку лучше, раз схватил жену за локоть и пригвоздил к себе, уместив изящную фигуру жены на руках. Смотрелись они при этом изумительно.

— Да хоть к президенту, ситуацию это не изменит. Прости.

Родители сидели за кухонным столом, взгляд Милы скользнул к бумагам на нем. Они пересматривали их внимательно, хмурясь и чертыхаясь. Мать прижала руки к груди, уткнувшись в грудь мужу, а затем прошептала:

— Руслан, что же делать?

Папа перевел на нее нечитаемый взгляд, а душа Милы распалась на части.

— Ничего. Вот тут ничего мы делать не будем, Настя.

Мила не выдержала, шагнула на кухню, руки ее подрагивали, да и вообще ее всю трясло как припадочную. Она посмотрела в глаза отцу, который поднял взгляд на дочь и нахмурился.

— Говорите! — Багирова-младшая сложила руки на груди и мотнула головой. Что ни говори, а она была уже на взводе. Еще мгновение и взорвется.

— Дочь, ты только не волнуйся, мне кажется, тут надо поговорить вам, прежде чем…прежде… — но мать продолжить не смогла, ее взгляд упал на бумаги. Мила решительно подошла к столу, схватила злополучные писульки и обомлела от шока, сковавшего ее тело.

Язык прилип к небу, кровь забурлила в жилах. Теперь, помимо очевидной обиды, была еще и безысходность, что плотно обосновалась в грудине. Да, ей было безумно больно, так, словно ее насквозь пронзили колом.

— Свидетельство о разводе, — прошептала Мила, и листок упал к ее ногам.