Заставлю тебя полюбить

Хотел сжать челюсти, но тело превратилось в камень. Я мог только крушить и вредить.

Вывела так вывела.

— Да, это было ошибкой. Ошибкой, блядь!

— Ты признаешь это?

Жасмин балансирует. Ходит по лезвию ножа. Выбешивает, выносит. Провоцирует на ожесточенность.

Крышесносная девочка. До седины моих волос. Впустив ее в свою жизнь, я сам себе эту жизнь сократил. На десяток лет точно.

— Я для отца на ней жениться собирался. Из-за власти. У наших отцов состоялся уговор. А потом закрутилось все, и меня посадили. Я и забыл о том, что случилось той весной. Поэтому твое лицо я даже не вспомнил, хотя не так уж сильно ты и изменилась за те пять лет.

Хочу говорить спокойно, но цежу сквозь зубы.

Ей в лицо.

Жасмин уворачивается, сторонится меня. Поняла, что снова вывела меня.

— То есть не сожалел, — смело выносит вердикт.

— Не сожалел! Не сожалел ни дня, но теперь сожалею! Я охуеть как сожалею, Кристина, что просрал пять лет отношений с тобой! Сожалею, что повелся на Диану. Она для меня была трофеем. И все. Сколько еще раз я должен тебе это сказать?!

Жасмин отворачивается.

Впечатывается в стенку, стараясь держаться от меня на расстоянии. Не выходит. Я прижимаю ее всем телом. Перехожу на высокий тон. Внутри бушует ярость — до такой степени, что в груди все дрожит.

С силой стискиваю челюсти.

Сегодня я заставлю поверить ее во все. Сегодня она окончательно станет моей женой.

В груди по-прежнему дрожит. От ярости, да. Но раньше никогда не дрожало.

Ни с кем.

Никогда не старался. Ни для кого. А ей все можно. Ей ничего не будет. Я понимаю это с сожалением — что не смогу сделать ей больно.

— Не кричи, — просит шепотом.

— Я не кричу. Я сожалею, блядь!

На стене в ванной остается кровь. Еще не зажившие костяшки разбиваются вновь. Боли не чувствую, наоборот — хватаю Жасмин за щеки и заставляю смотреть на себя.

Бесстрашная какая.

И все ей, сука, можно.

— Я просто пиздец как сожалею, что ублюдок Доменико пользовался тобой в своих целей. Сожалею!

— Прекрати. Хватит. Я все поняла!

Уворачивается, пытается убежать. Трепыхается, вцепляется в мое запястье. Хочет отстранить меня, в больших глазах написан настоящий страх.

Но я же ничего не сделаю. Потому что люблю эту дуру.

— Куда собралась? Слушай меня, Жасмин. Ты же этого хотела?

— Пусти! Мне все равно! — кричит в ответ.

— Я СОЖАЛЕЮ! Ты слышишь меня?! Ты довольна?!

— Да! Слышу! Довольна! — орет мне в лицо.

— Я. Сожалею. Но кому от этого лучше? И что это, сука, изменит?! — ору в ответ.

— Хватит!

Жасмин заплакала. Моргнув несколько раз, понимаю, что она начинает дрожать. Дверь в ванную была приоткрыта, а одежда на Жасмин мокрая.

Она по-прежнему упирается в меня кулаками, трясется. Нас накрыло. Обоих. Основательно.

— Я сожалел. Но надо было жить дальше. Чтобы жить дальше — надо забывать.