Заставлю тебя полюбить

Прошлое отняло у нас шансы стать кем-то большим, чем просто родителями совместных детей.

Словно прочитав мои мысли, Давид сказал:

— Завтра ты сможешь увидеть наших детей.

— Ты тоже будешь там?

— Да. Ты пойдешь со мной.

Израненное сердце бешено заколотилось.

Смогу.

Увижу.

Уже завтра.

— А что насчет имен? — я робко улыбнулась, — я много думала и у меня есть несколько вариантов.

Я только заикнулась о чем-то привычном, о нормальном, о важном. Проявила участие и пошла на контакт…

Он ведь так долго этого ждал.

Но Давид не оценил мое воодушевление. Он сразу понял, что этой темой я ушла от вопроса нашего брака, и разрушил все в одночасье:

— Вопрос имен не обсуждается.

— Я не понимаю.

— Жасмин, имена для сына и дочери давно выбраны. Все решено.

Давид внимательно посмотрел на меня. Я нахмурилась.

Рушь все. Рушь полностью, Давид Басманов.

Возьми насильно в жены.

Лиши выбора.

Запрети все, о чем я мечтала.

— Кем решено? — я обреченно прикусила губу, заведомо зная ответ.

— Мной. Многое в нашей жизни будет решено мной, моя девочка. В том числе то, что ты все равно станешь моей женой. Советую смириться и облегчить жизнь нам обоим прямо сейчас.

Глава 26

Давид давно все решил.

Решил, что я стану его женой.

Решил, как назовет наших детей.

Мое мнение — так, формальность. Я кивнула, набираясь самыми лестными словами, которые я хочу бросить ему в лицо. Пусть взбесится, пусть разозлится.

Давид все равно мне больше ничего не сделает. Все, что он мог отнять, уже отнял.

Я открыла рот, собираясь сказать ему все, что вознамерилась, когда в палату зашел Эльдар.

Еще один Басманов на мою голову.

— Давид, позволишь поговорить с Жасмин?

Не вопрос — утверждение.

Давид кивнул:

— У тебя есть десять минут, отец. Не больше. И только попробуй ей угрожать.

Бросив на меня пристальный взгляд, Давид вышел из палаты, оставив меня наедине со своим отцом.

— Добрый вечер, Жасмин. Рад снова видеть тебя.

Темные глаза зрелого мужчины остановились на мне.

Я похолодела.

Я знала Эльдара в лицо, мы встречались с ним раньше почти сразу после того, как Давид вышел из тюрьмы. Давид привел меня в дом своей семьи ненадолго, мы быстро уехали. Я смутно помнила тот вечер, это было новоселье Рустама и его жены.

— Здравствуйте.

Смотреть Эльдару в глаза было стыдно — он ведь все еще считает, что это я покушалась на его сына. Да и детей собиралась увезти — фактически его внуков.

— У тебя с моим сыном есть некие разногласия, так? Ты его не любишь.

Эльдар не спрашивал об очевидных вещах. Люблю ли я Давида? Я не задавала себе подобные вопросы никогда.

— Это взаимно, — поправила я."

"На мой ответ глава семьи улыбнулся уголками губ — так же иронично, как умел это делать Давид. Но я знала, что улыбка столь влиятельного человека ничего не значит.