Заставлю тебя полюбить

— Мм…

Давид этим поцелуем будто не наказать меня хотел, а убить. Он вроде и рад прикончить меня, но в то же время Давид нуждался во мне.

В моем теле, в моих ласках… в моей ненависти к нему.

Давид подсел на опасность, которую я излучала для него.

— Жасмин, Жасмин… ты же моя чувственная.

Запах никотина разъедал легкие. Давид много курил, как и в ту ночь, когда мы собирались опоить друг друга вином и заняться любовью еще раз.

Я задыхалась, но поцелуй не прерывала. Напротив: зарылась пальцами в его жесткие волосы и очертила тот самый шрам на его затылке.

Шрам настоящий.

Давид настоящий.

Я боялась в это верить, потому что уже успела измучиться муками совести. Я нахлебалась этим сполна и не представляла, как жить дальше после совершенного деяния.

А теперь Давид берет меня у стены в номере какой-то захудалой гостиницы и обещает устроить ад.

Какой же может быть ад, если он живой, а я не убийца?

Хуже ада совести нет. Наивный…

— Жарко… очень жарко, — я захныкала и, будучи в дурмане, откинула голову назад.

— Скоро, — пообещал он.

Давид пообещал скоро трахнуть меня.

Он спустился к шее и поцеловал каждый сантиметр кожи. Его ладонь неласково легла на левую грудь и помяла ее. Голова закружилась, когда он прижался к моему животу выпуклой ширинкой.

Давид томил меня, мучил, нарочно распалял на страсть и что-то выпрашивал про ту ночь убийства…

Но я была без сил и желала только одного: не изнывать от жажды и получить свою разрядку. Я едва стояла на ногах, когда поняла: это и была его цель. Давид хотел сломить меня, сделать зависимой от порока.

И он это сделал.

В ту московскую ночь Давид слепил из меня идеальную женщину, он показал, от каких ласк можно возбуждаться, но самое страшное то, что он знал все эти ласки.

И пользовался ими в момент моей слабости.

Я простонала ему в губы что-то нечленораздельное, и Давид хрипло, низко рассмеялся. Он считал, что победил, хотя не вытащил из меня ни единой информации.

— Ты мне снишься. Приходишь во снах, чтобы помучить меня. Правда?

Я искала зацепку, чтобы отключиться от реальности.

И когда я полностью убедилась в своей правде, Давид взял меня в излюбленной позе.

Он подхватил правую ногу под колено, распахнул меня для себя и прижался ко мне бедрами. Горячее дыхание ворвалось внутрь моего рта.

Когда его член проскользнул внутрь, я не выдержала.

Вскрикнула, царапая его плечи ногтями, и повисла на его бедрах, лишаясь опоры под ногами.

— Боже, боже…

Голова закружилась. От его поцелуев, от ласк. От положения, в котором Давид мог войти в меня глубже. Я помогала ему сделать это…

Я извивалась у стены, постанывала и даже плакала в надежде получить больше, чем просто секс. Я хотела немного любви…

Но Давид врывался в меня жадно.