Заставлю тебя полюбить

Давид стоял спиной в тесном коридоре. Для маневров здесь было мало места, и если битве быть — то порушатся стены. Его крепкие пальцы побелели — так сильно они сжимали рукоятку. Доменико тоже был в ярости, у него есть причины.

О которых мне неизвестно.

— Чистые кровью, не дохнут, — ухмыльнулся Доменико.

Я отшатнулась: в коридоре загрохотало. Они набросились друг на друга, и Давид отчаянно врезал Доменико в челюсть. Что-то хрустнуло, когда рукоятка пистолета соприкоснулась с челюстью моего обидчика.

В этой борьбе было больше, чем месть за себя. Давид мстил и за меня, за нас — так отчаянно он боролся со своим братом.

— Давид, не надо! — закричала я.

Я боялась выйти и почти ненавидела себя за беспомощность. Я бы многое могла сделать. Я все умела.

Я бы их остановила!

Все это напоминало тихий ужас. Я закрыла лицо руками, не в силах смотреть, как они уродуют друг друга. Буквально рвут на части, как звери, которые долго ждали повода и вот теперь, наконец, дорвались друг до друга.

Рядом раздался грохот. Ребристый металл проскочил в зазор между дверью и полом и уперся. Не прошел дальше из-за толщины.

Я осторожно нагнулась и схватила его. Чужое. Оружие Доменико.

— Давид! — я распахнула дверь и закричала.

Когда Давид выбил из рук Доменико оружие, тот замахнулся на него. В темноте, покрытой мраком, что-то блеснуло. Это был нож.

Я задрожала от страха. Доменико знал, куда целиться. Я видела все наперед, он сам учил меня бить в сонную артерию, чтобы без шансов.

— Нет! — заорала я.

И прицелилась.

Как Доменико меня учил, когда нужно отвлечь, но не убить.

Целиться надо на несколько сантиментов выше, чтобы коснуться волосков. Чтобы противник не только услышал, но и почувствовал. Шикарный отвлекающий маневр.

Выстрел оглушил и заодно сбил траекторию ножа. Доменико промахнулся, а я спасла жизнь своему убийце…

— Давид, оставь его, — взмолилась я, — он твой брат!

Давид замахнулся. Его нога отбросила Доменико назад, и он отлетел в стену. Доменико глухо вскрикнул. От мощи удара, в который Давид вложил всю свою ярость, Доменико разбил зеркало. Оно было почти во всю стену.

Крупные осколки разбились об его лицо. Доменико был изуродован.

Но остался жив.

— Нагулянное отродье, — сплюнул Доменико.

Я шумно сглотнула и без сил оперлась на дверной косяк. Давид оглянулся. Будто почувствовал, что я рядом, а я услышала то, о чем не должна была знать.

Нагулянное отродье? О чем говорит Доменико?

— Давид.

Его лицо было распорото в нескольких местах. Нож не успел вонзиться в сонную артерию, но задел нос и бровь.

— Убью, — сказал он, глядя на меня, — прикончу тебя, Доменико, как собаку.

— Нет! — я едва стояла на ногах.

Давид собирался закончить начатое. Схватив за шкирку своего брата, Давид приставил пистолет к его кровавому виску.