Заставлю тебя полюбить

Только из-за Слуцкого? Подумал, что я… могу с ним?

Послышался тяжелый вздох за спиной.

— Жасмин, я не хочу превращать твою жизнь в ад.

— Что?

Я задохнулась.

Давид был ближе, чем я думала. Он оперся на стекла, спиной я почувствовала напряженную сильную грудь.

От слабости у меня подкосились ноги, и только крепкая рука, опустившаяся на талию, не позволила мне упасть. Когда он заговорил, его язык стал заплетаться.

— Не будет Слуцкого. Не будет никого, — пробормотал невнятно.

— А что будет? — голос дрожит, в глазах темнеет."

"Давид перемещает руку выше, на грудь поверх лифчика. Из меня вырывается выдох. Резкий, тягучий.

Давид наваливается на меня, прижимает к прочному стеклу. Я чувствую холод стекла и жар мышц сзади меня.

— Я. Только я буду. Прости, Жас, но я ни хрена не хороший герой. Я плохой. Даже при условии, что ты будешь счастлива с другим, ты не будешь.

— Наврешь с три короба и снова уедешь. А мне вечность ждать…

— Я больше не хочу ждать. Хочу трахнуть тебя прямо сейчас, — хриплый, пугающий, голос до дрожи.

С этими словами Давид развернул меня к себе, большие руки залезли под водолазку и задрали ее вверх…

Глава 49

Давид готов был сожрать меня прямо здесь. Сказал, что есть серьезный разговор, а сам меня жадными глазами раздевает.

И не только глазами.

— Я просто не понимаю, ты всегда таким был?! — я вспыхнула.

— Каким?

Давид обвел меня туманным взглядом, остановившись на груди. Я тяжело дышала… столько вопросов!

И ни одного ответа.

— Я после других, — я скривилась, — не буду. Не трогай. Пожалуйста.

Давид сматерился, шумно втянув воздух ноздрями. Я отошла на безопасное расстояние. Судя по загребущим рукам, Давид был голоден. И отнюдь не по еде.

— Не было других, — процедил тихо, — ты еще не поняла, что я был охрененно занят?

— Это не показатель!

— Я тебя встряхну как следует. Чтобы язык свой острый прикусила, — пригрозил Давид.

Я сделала еще полшага назад и уперлась в стекло. Внизу было страшно. Потому что высоко.

— Жасмин, — он сощурился, — даже если бы я хотел кого-то трахнуть помимо тебя, не смог бы.

— Что так? Появились проблемы? — замечаю ехидно.

Я вскрикнула: Давид сделал рывок, захватывая меня своими ручищами. И ни шанса на бегство. Вокруг талии крепко сжались пальцы.

Аж дыхание перехватило.

— Прости! Прости! — закричала я.

— Поздно! — прорычал Давид, — надо проверить, нет ли проблем! Ты идеально подходишь, жена.

Резкий бросок, и я оказываюсь на кровати. На большой такой. Словно для этих целей предназначенной — для наказания с плашкой восемнадцать плюс.

— Не жена я тебе! А свободная девушка, между прочим.

Глаза Давида в край почернели.

Мамочки.

Когда же я научусь молчать там, где говорить — чересчур опасно?

Я отползла на безопасное расстояние, не сводя взгляда с моего зверя. Совсем не ручного.