Заставлю тебя полюбить

— Что ж, — вздохнул Слуцкий, — поскольку медицинский осмотр вы прошли, и с вашим делом я ознакомлен, то завтра можете приступать к работе.

— Спасибо большое. Однако, у меня будет просьба, Андрей… Владимирович. Я бы хотела начать с ассистирования доктору. Могу быть медсестрой.

Встретив удивление в глазах Слуцкого, добавляю:

— Я не возьмусь самостоятельно лечить людей, поскольку не имею опыта. Мы должны лечить, а не калечить.

— Я позаботился об этом.

Я кивнула и поднялась со своего места, собираясь уходить.

— Благодарю. До свидания, Андрей Владимирович.

— Я бы хотел заметить, что я не согласен с методом лечения кардиолога, который ведет ваше заболевание.

Я обернулась, вопросительно посмотрев на Слуцкого.

— А вы?..

— Я кардиолог. Если понадобится моя консультация, я всегда иду навстречу своим работникам.

Я кивнула и, наконец, покинула клинику. Сев в автомобиль, я с удовольствием поехала обратно — в особняк. В первые поездки мне было тяжело ориентироваться на дороге, поэтому я включила навигатор и через полтора часа была дома.

Заехав на территорию, я немного улыбнулась.

Я словно новый воздух вдохнула, когда выбралась на улицу. В город. В мир.

Появилась надежда, что все будет хорошо. О Давиде при этом я старалась не думать — за дорогой слезы чреваты аварией."

"Мой первый рабочий день прошел как в тумане. Меня приставили к хорошему терапевту, женщина была терпеливой с пациентами и ко мне отнеслась как к дочери.

Я быстро влилась в рабочие будни, только пока не привыкла ко вторым сменам. Ездить по вечерам становилось тяжелее — дороги заметало снегом, которые не успевали чистить. Снежные заторы, аварии — все это приводило к тому, что я оказывалась дома в десятом часу вечера и старалась сразу сменить няню или Полину.

Все шло нормально. Я училась дышать полной грудью и водить. Почти не плакала ночами, когда Эльдар в очередной раз отказывал мне в связи с Давидом.

Еще он нагло врал, что Давид сам так велел. Что он сам не готов говорить со мной по телефону.

— Достаточно того, что я говорю тебе, — неуклонно отвечал Эльдар, — мой сын жив. У него все хорошо.

— У него? А у нас будет хорошо? — сдерживая слезы, смотрю прямо ему в глаза.

Взрослый мужчина, но такой жестокий. Седые волосы, выгоревшие глаза и ни капли добра к окружающим. Не мужчина, а зверь. Беспощадный невероятно.

— А ты уже определилась, зачем тебе нужен Давид? — пренебрежительно спросил Эльдар, — если у вас любовь, то все образуется. Если судьба, то сложится. Займись детьми, Жасмин. Слезами меня не проймешь, ты уяснила?

Вытерев слезы, уяснила. И выбежала из его кабинета.

Это был последний раз, когда я просила (нет, умоляла) Эльдара связать меня с Давидом.