Тридцатая застава

Не прекращаются танковые бои на линии Луцк — Броды — Ровно. Наши войска на юге отходят к Новоград-Волынскому и Проскурову. Стусь склонился над оперативной картой. Он впервые представил себе создавшуюся обстановку и заговорил с тревогой:

— Что ж это получается, товарищи? Нам грозит окружение, а мы думаем о контрнаступлении…

Слово «окружение» тогда только появилось в армейском обиходе и пугало малодушных.

— Без паники, полковник, — оборвал Стуся Шумилов, — Мы находимся на своей родной земле, и не нам, а врагу надо бояться окружения: в нем он рано или поздно найдет свою погибель.

— А если придется, то и в окружении будем драться, — поддержал своего комиссара Птицын, и они занялись обсуждением возможностей своего полка и той особой задачи, которая ему определена.

В это же утро Кольцов после переформирования отряда встретил своих друзей. Он всю ночь был занят допросом плененных диверсантов и захваченных шпионов, среди которых был и раненый в схватке с Симоном Голотой поручик Морочило. Из материалов допроса стало ясно, что десант, разгромивший тюрьму и селение Вольница, — это лишь первая попытка врага создать в нашем тылу «пятую колонну», о чем говорил на совещании полковник Кузнецов. Среди диверсантов оказались в одной упряжке бывшие белогвардейцы-эмигранты, петлюровские ошметки, оуновский сброд…

«Это вам не Испания, господа фашисты. Мы под корень подрубим всех запевал этой подлой тактики!..»

С этими раздумьями он пришел в штаб полка, где уже собирались вызванные Шумиловым политработники. Байда и Лубенченко перехватили друга.

— Здорово, орлы! — засветился от радости Кольцов. Эти считанные дни разлуки казались ему годами. И тут же помрачнел, сдвинул густые брови к переносице. — Пожалуй, какие из вас орлы? Скорее куропатки. Как вы могли упустить «лыжника», который столько крови нам попортил?!

— Там же группа Чемерыса действовала… — начал было Лубенченко и сконфуженно замолчал, вспомнив о его гибели.

— Николая Степановича не трожь! Никак не могу представить его мертвым. Тяжело… Но… война есть война, никто из нас от этого не застрахован. О другом сейчас надо думать: во что бы то ни стало разыскать Коперко! Он где-то здесь прячется, не мог проскочить за Днестр…

— Запомни мое слово. Сергей Васильевич: Коперко от нас не уйдет! Головой отвечу! — словно клятву, произнес быстро Байда.

— Ты, Антон, береги голову — одна она у тебя… Но довольно об этом, надо же и радости немножко отведать. В жизни горе и радость часто идут рука об руку. Об этом, понятно, «солдат» вам скажет.