Тридцатая застава

— Ты, Ваня, продолжай… Забирай все машины, чтобы ничего не осталось здесь. А ты, хлопчику, веди, показывай…

У спуска в глубокий овраг, густо заросший орешником, мальчик остановился.

— Вон там… Трое их было…

Застигнутые врасплох, шпионы, отстреливаясь, пробивались к Збручу. Первым сдался раненный из охотничьего ружья в ногу Морочило. Коперко, бросив пустую винтовку, скрылся среди зарослей в наступающих сумерках. Оставшись один, Яким Дахно бросился на подбежавшего Голоту и упал с рассеченной головой.

— Не заслужил ты такой смерти, собака… — глухо проговорил Симон Сергеевич и, отвернувшись, вытер свежими листьями клинок.

Назначение Кузнецова начальником управления войск по охране тыла фронта неприятно задело Ивана Петровича Стуся. От мелких стычек в прошлом с командирами-пограничниками осталось неприязненное, почти враждебное чувство к ним, и он всячески уклонялся от общения с пограничниками. А как теперь обойдешь своего непосредственного начальника?

Конечно, перед свалившимися на страну тяжелыми событиями следовало бы забыть прошлое, забыть и выговор по партийной линии за грубое отношение к командирам тридцатой заставы. Но… Не привык начальник следственного отдела прощать личные обиды.

Стусь знал, что его недолюбливают и в округе. Однако при первой встрече полковник Кузнецов был очень корректен и предупредителен, ничем не выдал своего недоброжелательства.

— Как у вас с семьей. Иван Петрович? Где она? Уехала?

Стусь ответил сухо, официально:

— Спасибо, товарищ полковник… Уехала с первыми машинами…

— Тогда вот что: немедленно выезжайте в Подгорск к Птицыну. С десантом, надеюсь, он управится до вашего приезда. Вот и займетесь вместе с ним беглецами. Вы представляете, что значит в данной обстановке пустить в тыл Дахно, Коперко, Морочило? Наша ошибка: нельзя было держать их тут… Да, вот еще что… — Кузнецов помолчал, обдумывая, следует ли говорить об этом — Я о капитане Чемерысе. Он сообщал недавно о каких-то важных сведениях в показаниях Фризина-Ярченко, но… Только что получено донесение о гибели капитана при столкновении с диверсантами. Попытайтесь разобраться..

— Выезжаю сию минуту, товарищ полковник! — Стусь щеголевато козырнул и торопливо вышел.

«Вот и разберись в человеке. Тут перекусить не выберешь минутки, а он успел выутюжиться, надушиться, словно на свадьбу собрался. А может, он прав? Небрежное отношение к внешнему виду — первый признак упадка дисциплины…. — Кузнецов поморщился, потрогав колючие щеки. — Черт! Даже побриться некогда…»

Отправив Стуся, он снова занялся неотложными делами. В эти дни они накапливаются с невероятной быстротой.

Вот донесение о дезертирстве сержанта. Бежал из боевого охранения. «Этого еще недоставало! Кто же ты, Ткач Андрей Изотович.