Застава, к бою! (СИ)

С этими словами он даже поднял автомат. Душман вдруг вздрогнул и перевел взгляд на Матузного.

Я положил руку пограничнику на цевье. Заставил опустить его оружие.

— Кем бы ни был враг, — сказал я, — смерть надо уважать. Пусть уйдет спокойно.

Матузный поджал губы.

— Интересно, а наших он достреливал? — Спросил он угрюмо. — А головы нашим резал?

— Эти люди — считай первобытные, — глянул я на Матузного строго, — в племенах живут. В суевериях. А ты — советский человек. Ты не должен быть как они.

Матузный, глядевший мне в глаза, недовольно отвернулся. Потом устроился поудобнее на колене.

Когда я снова посмотрел на духа, он был уже мертв. Даже успел прикрыть глаза, прежде чем испустил дух.

— Тоже мародер, — мрачно заметил Матузный, кивая душману на руку, которую он устроил себе на груди.

На запястье погибшего покоились советские часы «Электроника». Их затертый корпус вымазала кровь, а на дисплее появилась трещина.

Илья Матузный потянулся к телу, чтобы снять часы. Я его остановил. Пограничник ничего мне не ответил, только удивленно на меня уставился.

— Не трогай, — сказал я холодно.

— Он же их снял с кого-то из наших, — Недовольно сказал Матузный.

— Может, и снял. А мы обирать трупы не будем.

— А у пленных мы все советское отобрали, — возразил Илья.

— Мы не будем обирать трупы, — повторил я с нажимом.

Матузный засопел. Отстранился от мертвого. Мы встали, чтобы продолжить свой путь.

Когда двинулись дальше, я заприметил чуть-чуть в отдаление от других трупов еще одно тело. Повел пограничников туда. Когда заметил, что Матузный подотстал, окликнул его:

— Быстрее!

Тот, торопливо возясь в подсумке, побежал за нами.

Я быстро прикинул два и два. Понял, что сделал Матузный, но ситуация не позволяла устроить ему разбор полетов прямо сейчас. Тогда я решил, что поучу пограничника уму-разуму, когда все закончится.

Командира духов, этого Имрана мы нашли в добром десятке метров от того места, где погибли все, кого он поднял в последнюю свою атаку.

Раненый дух, видимо, полз, стараясь уйти от нас, но потом выбился из сил. Я даже не сразу понял, что он жив.

Я узнал Имрана по его «понтовой» в отличие от других душманов форме. Он лежал на животе, спрятав голову в предплечьях.

— Вот он. Всем держать ухо востро, — сказал я и теперь сам поднял автомат.

— Да он, видать, мертвый, — тихо сказал Миша, держа лежащего духа на мушке.

— Живой, — отрезал я."

"Все потому, что я заметил, как душман глубоко дышал, как опускалась и поднималась его спина, когда грудная клетка расширялась с каждым вдохом. Да только теперь хитрый сукин сын затих. Задержал дыхание и притворился мертвым.

Мы медленно подошли к нему, окружили с трех сторон.

— Эй, — позвал я его, — я знаю, что ты живой.

Имран, ожидаемо, никак не отреагировал.