Застава, к бою! (СИ)

— Они попытаются атаковать снова, — я продолжил, — если удержать их натиск и перейти в контратаку, пока духи не успели перегруппироваться, то у нас есть шанс уничтожить группировку. Захватить или уничтожить их лидера.

— Селихов, нас всего пятьдесят человек, — возразил Пуганьков, — скоро подойдет подкрепление. Целесообразно будет просто оставаться на заставе и ждать.

— Если духи узнают, что всего одна застава смогла не просто защититься от нападения, но еще и разбить их в контрнаступлении, — продолжил я, — они больше не сунутся на Границу. Просто побоятся.

— Тем более, на нашей стороне бронетехника, — сказал Черепанов, поразмыслив несколько мгновений, — Утро. Под прикрытием пехоты танки в наступлении уже не будут так уязвимы, как ночью. В общим и целом, сил и средств для маневра контрнаступления у нас хватает.

— Я не вижу большого смысла рисковать личным составом, товарищ прапорщик, — сказал Пуганьков строго.

— Смысл есть, — вдруг хирпловато ответил ему Тарана, — отбросим их, и это покажет всем боевикам, что даже на отрезанные от подкрепления заставы лучше не соваться. Этим мы окажем услугу всем нашим парням не только в отряде, но и на Афганской Границе вообще. Однако тут нужно взвесить все за и…

Таран недоговорил. Внезапно для всех начальник заставы замолчал. Его суровое лицо расслабилось и словно бы омертвело.

Я заметил, что он медленно заваливается набок и вот-вот упадет.

Мы с Черепановым и Витей Мартыновым снова бросились к нему, чтобы поддержать.

— Толя! — Крикнул старшина, вцепившись Тарану сначала в одежду, а потом взяв его лицо в ладони, — Толя, очнись!

Глава 18

— Как он? — Спросил я у Черепанова, только что вышедшего из комнаты Тарана, куда мы отнесли и уложили начальника заставы.

Черепанов порывался оставить с ним какого-нибудь бойца, но Таран отказался. Сказал, что не хочет ослаблять оборону Шамабада ни на одного пограничника.

Тем не менее Черепанов не послушался и все же тайком приказал Алейникову остаться за дверью, чтобы приглядывать за начзаставы и доложить, если вдруг его состояние ухудшится.

Старшина тихо закрыл за собой дверь, потом уставился на меня и остальных командиров отделений и нескольких пограничников, ждавших у дверей квартиры начальника заставы.

— Пришел в себя, — сказал прапорщик горько, — но слабый больно. Боюсь, ему еще поплохеть может.

— Командовать никак не сможет? — Мрачно спросил Витя Мартынов.

Черепанов ответил ему суровым, свинцово-тяжелым взглядом своих светлых небольших глаз. Молча покачал головой.

— Значит, Пуганьков принимает на себя командование, — вздохнул комтех Бричкин."

"Пуганьков, к слову, прямо сейчас пытался выйти на связь с отрядом, чтобы понять, когда же прибудет подкрепление. В мангруппе, что следовала к нам, должен быть санитар.