Заставь меня остановиться

Поправляю платье на груди, спускаюсь на одну ступень и продолжаю усердно мыть пол.

— Аня, я же сказал не надо ничего делать! — с недоумением в голосе произносит Егор.

— Егор, не драматизируй, это всего лишь пол. Спускайтесь вниз, не следите тут, — как можно доброжелательнее произношу я, отступая в сторону.

— Вот именно, не драматизируй, у Ани отлично получается мыть пол. Движение — это жизнь, да, Анна? — Лукьянов, как всегда, в своей манере.

— Безусловно. И профилактика целлюлита.

— В таком случае, гиноидной липодистрофии. Целлюлит — острая инфекция мягких тканей, характеризующаяся диффузным серозным воспалением с гиперемией, отеком и локальной болезненностью и не имеет никакого отношения к тому, от чего женщины привыкли страдать. А вот гиноидная липодистрофия — невоспалительные структурные изменения подкожно-жировой клетчатки у женщин, ключевым звеном в развитии которых является локальная гипертрофия адипоцитов. Это, кстати, один из любимых вопросов на госэкзамене вашего ректора, на котором заваливаются девяносто процентов. Завтра я с тебя спрошу все про щитовидную железу, ну а если быть точнее, про ее гормоны. Надеюсь, взаимосвязь тебе понятна, — на одном дыхании произнес Лукьянов и немедля стал спускаться по лестнице.

— Ань, брось, пожалуйста, швабру, — цедит сквозь зубы Егор, хватаясь за многострадальный агрегат.

— Не брошу. Прекрати, — резко отбираю швабру. — Иди посиди в спальне или в гостиной.

— А может мне вообще отсюда уйти?! — зло бросает он.

— Хватит нести чушь, — тихо произношу я, опуская взгляд вниз. Почему-то стало стыдно. И игривое настроение ушло, как только я продолжила мыть лестницу. Единственное о чем я уже думала — это о звонке Саши. Злить и задирать больше никого не хотелось.

— Как тебе пол моется, Анечка? — поднимаю взгляд на Лукьянова, развалившегося на диване. Егор сидит рядом и в отличие от старшего брата — не расслаблен.

— Фердипердозно, — пробубнила в ответ.

— Даже боюсь представить, что это означает.

— Это значит — не лезть туда, куда не надо, — зло бросает Егор.

В момент, когда зазвонил мобильник — я испытала самое что ни на есть облегчение. Я даже не помню какую несла пургу, когда торопливо засеменила к выходу. И только громкое Лукьяновское «босоножки переодень» привело меня в чувство.

— Спасибо, что напомнили, — быстро скидываю с себя тапки и переодеваю обувь.

— Давай я все же провожу, — настаивает Юсупов.

— Я же сказала не надо, Егор. Я тебя наберу. До завтра.

— И тебе до свидания, Аня, — ехидно добавляет Лукьянов.

Бегло перевожу на него взгляд и, кивнув в ответ, выхожу из дома.

* * *Когда я поняла, что по полной налажала? Наверное, тогда, когда на следующее утро Лукьянов появился на отделении с пластырем на щеке, а Егор с подбитым глазом.