Заставь меня остановиться

Хуже всего, что я продолжаю стоять как вкопанная, наблюдая уже за тем, как Лукьянов ругает главную санитарку отделения как нашкодившего маленького ребенка. Кричит так, что у меня сворачиваются в трубочку уши. За наше недолгое знакомство, я впервые вижу его настолько злым. Да, пожалуй, сейчас я поняла, что со мной он был очень даже добр. Ключевое слово «был». Я не в силах не то, что позорно сбежать, но и пошевелиться. И только, когда он резко повернулся и быстрым шагом направился в мою сторону, до меня дошло какого черта он так зол. Сегодня проверка!

— А чего в очках? Глаза свои бесстыжие прикрываешь? — без приветствия бросает он, хватая меня под руку.

— Никак нет. У меня плохое зрение.

— Да неужели? — тянет за собой вперед."

"— Ну ладно, это, чтобы выглядеть умнее и для того, чтобы защитить мои прекрасные глаза от вашего гнева. То есть от вашей слюны. Когда человек ругается, он плюется. А слюна, как известно, иногда бывает очень ядовитой. Вот на моем стекле, кажется, уже ваша слюнная точка, — тараторю я, едва успевая за ним.

— Да что ты?

— Ага.

— Ты в курсе, что сейчас вынуждаешь меня плюнуть в тебя?

— Не надо. И вообще, это какое-то ужасное стечение обстоятельств. Я ни в чем не виновата, — судя по тому, с какой силой Лукьянов запихивает меня в кабинет — ему плевать на мои слова.

— Мне некогда с тобой препираться, оставим сей десерт на субботу. Давай переодевай халат, живо, — Лукьянов сам берет мой халат из шкафа и протягивает его мне. — И сними эти очки, не позорься, — с силой срывает их с меня, кидая на диван.

— Все не так, как вы думаете. Возможно, все дело в ваших руках, — предпринимаю очередную попытку оправдаться. — Вот откуда я знаю, куда вы суете свои руки.

— Я, кажется, просил оставить наши маленькие игры на субботу, но если тебе так не терпится, окей, я подыграю. Куда я сую свои руки? — руку даю на отсечение, что на лице Лукьянова промелькнула едва заметная улыбка.

— Вы меня об этом спрашиваете? Куда вы их суете, перед тем как отправить их в рот? — вполне серьезно интересуюсь я, застегивая клепки на халате.

— Я тебя удивлю, Анна, но годы, когда я совал пальцы в рот и сосал их вместо игрушки — прошли.

— Можно подумать, что пальцы только в рот можно совать. И я сказала, перед тем как отправить их в рот.

— А я сказал, что вообще не сую пальцы в рот.

— Ну, так в другие места суете. Вот вспомните куда совали, явно там и кроется разгадка почему вы отравились. Грязными руками трогали пирог, а потом его в рот, вот так и поймали бациллу. Хотя стойте, одна половина пирога была с капустой, вторая с мясом и картошкой. Какую вы ели? Может с капустой? Ну, тогда, возможно, эта реакция на капусту. Отсюда пучило и дристалось. Блин, вам же блевалось. В любом случае, дело не во мне, — уверенно заявляю я.