Заставь меня остановиться 2

Только встала на путь самостоятельности, устроившись на работу. Однако почему-то сейчас отчетливо представляю картинку, где я и Лукьянов меняем подгузник нашей дочке. А почему сразу дочке? Хм… как интересно выходит. А может все дело в том, что я люблю Лукьянова? Пипец, какая новость открылась после подгузиков.

— Последний раз говорю — убери ноги с приборной панели, — грубо произносит Богдан, спуская меня с небес на землю. Занудло, блин.

— Да помою я ее. И спиртом протру потом. Не нуди, а?"

"— Подушка безопасности открывается именно там, куда ты закинула свои прекрасные ноги. При аварии, стало быть, и срабатывании этой самой подушки, в лучшем случае ты сломаешь себе бедренную кость, колено, лодыжку и порвешь несколько мышц. В худшем, твои ноги оставят на месте твоей головы кровавое месиво. Хоронить будут в закрытом горбу, зрелище все же не из благоприятных, — на одном дыхании произнес Лукьянов, повернув ко мне голову. Секунда и мои ноги оказываются внизу.

— Ну раз в закрытом, конечно, уберу. А вообще мог бы не выпендриваться и сказать просто: Аня, убери свои прекрасные ножки. Здесь их держать небезопасно. А я хочу, чтобы ты прожила долгую и счастливую жизнь, — Лукьянов смотрит на меня косо, однако чувствую, что хочет улыбнуться. И, наверное, сделал бы это, если бы ему не посигналили сзади. Ну да, ну да. Зеленый свет. — Ладно, без последней фразы мог произнести.

— Мог. Но это слишком просто. И совершенно не доходчиво.

В этот момент мне почему-то захотелось поцеловать его. Хороший он. И, наверное, поцеловала бы, если бы не зазвонил телефон Лукьянова, на дисплее которого высветилось «Лера». Мобильник так долго трезвонит, что становится уже не по себе.

— Возьми трубку. По громкой. Ну если тебе, конечно, нечего скрывать, — Лукьянов проводит пальцем по мобильнику и в динамке тут же раздается громкий, истеричный женский вопль.

Я не сразу улавливаю суть. Наверное, если бы Богдан не остановил машину, мы бы точно врезались во что-нибудь точно так же, как это сейчас произошло с его дочерью и этой самой Лерой.

— Она вся в крови, я даже не понимаю откуда она идет. Наверное, с живота. Что мне делать?! — заикаясь, произносит Лера.

— Ты что, совсем чокнутая?! Вызывай скорую.

— Уже вызвали. Но она без сознания. Без сознания!

— Зажми пока рукой там, где хлещет! — вот сейчас я впервые вижу, что Лукьянов потерян. Схватившись рукой за голову, он замолкает. До тех пор, пока из мобильника не доносится плач женщины, которую я априори терпеть не могу.

— Лера! Угомонись. Ты меня слышишь?!

— Слышу. Кажется, скорая едет. Да, это они.

— Скажи, что Нике восемнадцать. Не давай пока никаких документов. И попроси, чтобы привезли в нашу больницу. Скажи, что ее примут по договоренности. Я сейчас позвоню и договорюсь.