Защита

На ней были ее любимая курточка, на которой из-под многочисленных больших и маленьких значков едва проглядывала джинса́, футболочка с Брюсом Спрингстином, зеленые штанишки и огромные кроссовки.

У нее был такой умиротворенный вид!

– Сукин ты сын, – негромко произнесла Кристина, чтобы не разбудить дочь. – Ей просто повезло. Ее чуть не убили! Ты поставил ее жизнь под угрозу – ты и эта твоя фирма!

– В жизни не поставил бы ее под угрозу! Она – самое важное, что…

– И все-таки поставил! Стоит мне только подумать, что с ней могли сделать…

– Крисси, я люблю тебя и люблю Эми.

– Этого мало, Эдди. Вся эта твоя жизнь, все эти твои клиенты – все это слишком опасно. Я не могу пойти на такой риск. Это будет нечестно по отношению к Эми. – Она молча встала, покачивая головой.

– Да никакие это были не клиенты!

– А мне плевать! Они похитили нашу малышку. Никогда тебе этого не прощу.

Я не нашелся, что ответить.

Кристина посмотрела на нашу дочь, все еще мирно спящую в кресле.

– Она так устала. Мы обе устали, Эдди. Можешь ее разбудить. Она так ждала. Я пока схожу за медсестрой.

Утерла слезы платочком, повернулась и вышла за двери. У меня возникло чувство, что уходит она не просто из моей палаты. К нашему браку она тоже повернулась спиной, навсегда.

– Эми! – позвал я.

Она проснулась, тут же кинулась ко мне. Я обнял ее так, как никогда не обнимал прежде. Плевать на боль в спине и плече – сел в кровати и принялся осматривать ее, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке, что нигде нет синяков, порезов, царапин. Но Эми не дала себя долго осматривать. Ее тоненькие ручонки обхватили меня за шею, и она стиснула меня изо всех своих силенок, окутав своим восхитительным ароматом – непередаваемой смесью запахов шампуня, карандашей, джинсы и жевательной резинки.

– Ну вот мы и вместе! Ну вот мы опять вместе! – повторял я.

Потом Эми меня наконец отпустила, присела на краешек койки рядышком со мной, взяла меня за руку.

– Папа, это покажется тебе немножко странным, но я хочу подарить тебе новую ручку, – серьезно сказала она.

Опять заключив ее в объятия, я сказал ей, что ручка – это все ерунда. Что мне не важно, что там была за надпись – что я люблю ее больше всего на свете и ни за что теперь с ней не разлучусь. Никогда.

Сказал, что пусть больше не беспокоится.

Что теперь она всегда будет в безопасности.

* * *В ту ночь обычные сны с Ханной Тубловски, привязанной к кровати Беркли, мне не снились. Впервые с тех пор как я нашел ее, мне удалось заснуть, не видя перед собой ее лица.

Где-то через неделю я почувствовал себя достаточно прилично, чтобы серьезно поговорить с Кеннеди. Агент лежал в соседней палате – досталось ему изрядно, но, несмотря на все опасения, что он вот-вот отправится к праотцам, все-таки понемножку выкарабкивался.