Его любимая зараза (СИ)

— Вот зачем вам что-то рассказывать, если вы уже всё знаете? И вообще, что за непочтение? Где это, как его… Страх, ужас, почитание? Склонитесь предо мной, во!

— Слушаемся, моя госпожа, — вскочив на крыльцо учебного корпуса, Глен тут же распахнул входную дверь и, придерживая ее, согнулся в три погибели, тщательно скрывая улыбку.

— Повинуемся, моя госпожа, — добавил его приятель, подавая мне руку, чтобы помочь подняться по ступенькам.

Я так давно не веселилась, ей-богу!

Ухватив обоих «подданных» за уши, мы шумной гурьбой ввалились в теплое здание, напоминающее разворошенный муравейник. И не успели толком обменяться колкостями, как в спину мне прилетело гневное:

Угу. Снова тоже, и снова те же. Народ как чудо увидел, сокурсники зашептались, а ко мне, гордо задирая подбородок, царственно плыла почти забытая мною Лютеция.

— Леди де Ателье, — переглянувшись с парнями, мы все трое отвесили глубокий поклон. Издевательский, конечно, мы же не светском приеме. — Очень рады, очень рады. Давно не виделись.

— Ты… — Лютеция окинула меня взглядом, по всей видимости, тщательно выискивая недостатки. И не надо было даже уповать на нее мозг и знания, я точно знала — она их найдет. Она же все-таки женщина. Вредная, избалованная, но женщина! А они мелочи сразу подмечают. — Почему ты снова в форме? Тебя должны были отчислить!

— Почему? — искренне удивилась я. Да-да-да, у меня блат, я помню. Но все равно, за мной слишком уж мало прегрешений! — Потому что так сказала ты?

И тут взгляд магички, наконец-то, зацепился за то, что скрыть было невозможно — затейливый перстенек на моем пальце. И лицо ее моментально побледнело!

Тьфу. А говорят, юные леди из высших слоев общества прекрасно воспитаны и очень образованы. Брехня! Иначе откуда у нее столь скудный словарный запас?

— Лютеция? — не удержавшись, я пощелкала пальцами перед ее лицом. — Тебе плохо? Ау!

— Тише, лап, она переваривает, — подло захихикал Глен за моим левым плечом. — Потрясение у нее, не видишь?

— Грешно смеяться над убогими, — укоризненно цыкнула я на него. — У человека просто шок!

— Как? — пока мы спорили, отмерла девица. И вот, что странно, из глаз ее вся ненависть ушла так, словно ее не бывало вовсе! Осталась только настороженность и, пожалуй, легкая опаска. — Кто?

— То есть? — изумленно моргнула я. — Я тебе должна об этом докладывать? Не, ну серьезно?

— Нет, — внезапно осеклась леди, и глаза ее забегали быстро-быстро. Даже ухоженные ладошки, похоже, вспотели, раз уж она машинально потерла их о полы приталенного мундира. — Разумеется, нет. В таком случае, я должна… Поприветствовать вас, леди Сааразас-Сомелье. Как полагается.

Вот тут уже пучила глаза я, полагаю, одновременно с парнями, и всеми, кто стоял неподалеку.